Автор
Катерина наступила на двадцать первый год и встретилась со сложностями уже в рождественские дни. Весь декабрь был морозным, а тревожные сообщения от старшей сестры Ариши лишь усилили ее беспокойство. Катерина присоединялась к очередям за гуманитарной помощью и антибиотиками, пытаясь хоть как-то помочь семье. Такие испытания приближали Рождество, когда еще больше верилось в чудеса помощи....
Подливал мне вино, рассказывал истории и все время хвалил первое приготовленное мной для него блюдо, а я робко привыкала к растущему внутри чувству безопасности.
После ужина я поднялась по лестнице на второй этаж и заперлась в ванной комнате. Голова кружилась от вина, щеки пылали в тон тунике. Я подошла к раковине и плеснула в лицо прохладной водой.
«А как же наш с дочкой отъезд? Я ведь так хотела уехать в Италию и начать все сначала! Влад предлагает совсем другое. Он предлагает семью…» — мелькали тревожные мысли.
Но в голове шумело, и мне совсем не хотелось принимать никаких решений. Только не сегодня ночью!
Я открыла дверь ванной комнаты и столкнулась с Владом.
— Дочка спит, — тихо произнес он. — Температуры почти нет. Думаю, она понемногу идет на поправку.
— Это же хорошо…
Наши глаза встретились. В его взгляде читалась жажда, и от этого по коже пробежала ответная волна.
Он резко прижал меня к стене. Его губы медленно опустились на мои, и все снова перестало иметь значение.
Его губы жадно заскользили по моей шее, руки забрались под шелковую тунику, а я плавилась от разливающегося под кожей жаркого желания.
Его язык дерзко скользил по моим губам и врывался в рот. Руки неистово ласкали спину и плечи, обжигали кожу прикосновениями.
Мое тело пронизывала сладкая истома. Я обвивала его крепкую шею руками, запускала пальцы в его взлохмаченные черные волосы и растворялась в его мужской силе.
Влад отстранился на миг, жадно коснулся моих истерзанных губ новым поцелуем, и вдруг подхватил меня на руки.
Я не успела испугаться, как мы оказались в полумраке его спальни.
Он осторожно опустил меня на кровать и накрыл мои губы своими. Нет, в нем ничего не изменилось за эти годы.
Его ненасытные губы были повсюду, и от грубых поцелуев кожа горела огнем."
"Его руки сжимали, гладили, уверенно и властно задирали подол шелковой туники, а я вся дрожала.
