Автор
Катерина наступила на двадцать первый год и встретилась со сложностями уже в рождественские дни. Весь декабрь был морозным, а тревожные сообщения от старшей сестры Ариши лишь усилили ее беспокойство. Катерина присоединялась к очередям за гуманитарной помощью и антибиотиками, пытаясь хоть как-то помочь семье. Такие испытания приближали Рождество, когда еще больше верилось в чудеса помощи....
До сегодняшнего дня Залесского все устраивало! Красивая жизнь, красивая женщина, никаких обязательств! Захотели — в отпуск отправились куда угодно, захотели — сутки в постели провалялись, занимаясь всякими порочными глупостями… А теперь все полетело под откос! Потому что у него, оказывается, есть дочь!
Чувства рвались из груди против воли. Правда, она здесь, и она прозрачна. Есть Катюша, и есть дочка. Все остальное — не важно. Но как не важно, если сейчас бойня в городе начнется?!.. Козырев на ней помешан, видимо, раз силком за собой в ресторан потащил.
…Какая она, дочка? На кого похожа? У Залесского никогда не было детей. Но теперь, когда Гордеев сообщил ему все, что узнал о ребенке, Влад хотел увидеть дочку. Он не знал, что делать с маленькими девочками, и как их воспитывать, но зов крови брал свое. Тянул к ребенку.
Перед глазами всплыл образ самодовольного Артура Козырева, и в груди полыхнула ревность.
Нет, не отдаст он Катю Козыреву. А дочку тем более не отдаст.
Снова завибрировал мобильный.
— Влад, Козырев объявился. Предлагает встретиться на его территории.
Залесский взглянул на часы. Половина первого ночи.
— Пусть ждет до утра. Скажи, в девять утра мы будем ждать его у набережной. Там есть небольшое кафе «Мираж», оно принадлежит Оле. Работает круглосуточно. Хочет поговорить про долю Марата, пусть приходит. А в гости к нему мы не поедем. Слишком много чести.
— А с пленницей нашей что?
— Ничего.
— Ладно, тогда встречаемся у кафе в половину девятого. Людей своих возьми! Как знать, что у Артура в планах?
— Возьму.
Залесский отключил телефон и снова взглянул на Катю. Она всхлипнула во сне и шевельнулась. Одеяло сползло, обнажив хрупкое плечо.
Он мягко поправил одеяло и тихо вышел из гостевой комнаты."
"Зашел в свою личную спальню и стянул с себя надоевшую водолазку. Оставшись в одних джинсах, откинул темно-синее шелковое покрывало в сторону и улегся на широкой постели.
От таких мыслей стало нехорошо. Грудь сдавило, и стало нечем дышать.
