Лишь пресытившись этим, она, отняв грудь, подалась вперед и, отдыхая, замерла, опершись о кровать коленями и локтями, широко распахнув бедра прямо над его головой.
Затем медленно, очень медленно, зная, что он лишь беспомощно наблюдает за ней — сводящее с ума желание лишило его дара речи, — она начала опускаться к его губам, скорее чувствуя, нежели видя его жаждущий язык, устремленный навстречу ей, — влажный, твердый, — и, поколебавшись, она позволила наконец ему войти меж раскрытых бедер, коснуться ее мягких, полураскрытых нижних губ. Она позволила ему раздвинуть языком эти губы, тронуть волосы, слизывая вокруг ее влагу, задирая подбородок так высоко, как он только мог. Позволила даже попробовать на ней несколько нехитрых приемов — и чувствовала, как растет и ее возбуждение, ловя краем глаза вздымающийся перед ней его короткий, разбухший пенис, которым он жаждал и не мог воспользоваться. Оторвавшись наконец от его пылающих прикосновений, она приподнялась и отодвинулась назад на локтях и коленях, так что он не мог не только дотянуться, но и видеть ее.
— О нет! Прошу тебя! — застонал он.
В ответ она, рассмеявшись, протянула ему свой палец. Затем снова опустилась над его ртом, на этот раз низко — так, что он смог дотянуться до ее клитора и, обхватив его губами, дать волю своему языку, в то время как она медленно раскачивалась, то на секунду прижимаясь, то поднимаясь так, что он снова не мог до нее дотянуться. Снова и снова отрываясь от его рта, она слушала с нарастающим сладострастием его мольбы позволить ему войти в нее, дать лишь только войти в нее…
— О нет, — мурлыкала она, — никогда… ты гнусный мальчишка, тебе нельзя доверять, ты гадкий, ты просто гадкий… Я предупреждала тебя… я даже дала тебе возможность исправиться… но теперь тебе ничто не поможет… ты будешь сурово наказан… — Теперь она подалась так далеко вперед, что — и он знал это — могла, если бы захотела, с легкостью коснуться его пениса языком. Однако она не двигалась, позволяя ему все глубже забираться языком и губами в темную благодать между ее ног. Язык его дразнил ее быстро набухающий клитор; член же достиг вершин возбуждения — она даже почти его пожалела, почти дотронулась языком… но тут же переборола в себе это секундное искушение. Вскоре она поняла, что он более не может справиться со своим состоянием — лишенный возможности притронуться к члену или сжать его бедрами, сильными движениями мышц он заставлял его двигаться вверх и вниз — и был уже на пределе.