В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
– …позвонила, я все устроил, пацана быстро перевели сюда, Мила прилетела, и я тоже, конечно, не в гостинице же ей тут было жить…
– Но Никита! – Я не выдержала. – Почему ты сразу не объяснил?
– Как – сразу, Лена? Я ведь пытался, но ты не стала слушать. – Теперь уже Говоров отвернулся к окну. – И трубку не брала, и контакт заблокировала… Ты просто осудила меня, Лена, раз – и вынесла приговор. И я подумал – может, и хорошо, что это случилось сейчас.
На последних словах голос Говорова изменился, снова сделавшись вежливо-безразличным, как в самом начале нашей встречи.
Я ошарашенно смотрела, как он уходит.
Проследила за ним до двери, перевела взгляд за окно.
Никита подошел к калитке больницы и придержал ее, помогая выкатить за ограду кресло на колесах.
Судя по тому, как он вертел головой, мальчишка не был слеп и с интересом осматривался. Значит, Говоров это все делал ненапрасно, в московской клинике пацану помогли…
Мила – не милая! – та самая мымра в цветочках, сейчас вполне прилично одетая, подкатила кресло к машине, Говоров открыл заднюю дверь, мальчишка встал и, гордо отпихивая протянутые руки желающих ему помочь, сам полез в салон.
– Кому двойной американо?
Незаметно подошедшая официантка, хмурясь, смотрела на пустой стул напротив меня.
– Оставьте, я выпью, – сказала я.
Мила и Говоров сели в машину и уехали. На тротуаре осталось пустое кресло-коляска. По дорожке от здания к больнице, качая головой и явно бормоча что-то ругательное, торопилась женщина в медицинском костюме и резиновых тапках.
Я переставила чашку Никиты к себе. Подняла, сделала большой глоток.
Кофе был горький, но я не стала добавлять в него сахар.
Полезное редко бывает вкусным."
