В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
– Видишь, совершенно напрасно ты клянчила дорогущую фирменную экипировку, я говорила тебе, что разницы никто не заметит, и оказалась права, – отсмеявшись, назидательно заметила я, потому что нельзя же было упустить такой случай.
– Чумичка не просто не заметила разницы, она палевный логотип на моей куртке в фотошопе затерла, – сказала Сашка. – Зачем, не понимаю? У нее такое безрыбье случилось, ни одного классного лука не было, чтобы по-честному его разобрать?
– Душа фэшен-блогера – потемки! – возвестила я, вставая и потягиваясь.
Мы перешли к обсуждению меню субботнего завтрака и забыли про чудачку Чумичку с ее смешным постом.
Напрасно. Это был первый звонок.
Второй зазвенел, когда я задумчиво созерцала грязную посуду в мойке, размышляя, чем бы мне заняться дальше: перейти уже к маленьким подвигам, вроде уборки и стирки, – или буквально закрыть глаза на несовершенство внутреннего мира нашей квартиры и завалиться еще поспать? Сашка отправилась на пробежку, мне никто не помешает…
Помешал телефонный звонок.
– Ты уже видела? – напряженно поинтересовалась Натка, опустив приветствие.
– Доброе утро, – машинально исправила я это ее упущение.
– Значит, не видела, – вздохнула сестрица. – Тогда пока ничего не делай, жди, мы скоро будем, – и она бросила трубку, оставив меня в недоумении.
Спать расхотелось, появилось нехорошее ощущение, будто я упустила что-то важное. Но что? Что-то такое, что я могла видеть.
Обеспокоенная, я посмотрела сначала в окно, потом в зеркало, затем на экран телевизора.
За окном было мутно-серое зимнее утро, в нем увязали голые деревья, зябко куталась в ватное облако башня недостроенной многоэтажки, нудно скрипела перекосившаяся детская каруселька, пронося низко над лужами одинокого ребенка в добротной экипировке астронавта – бесформенном комбинезоне, дутых сапогах, шапке-шлеме и варежках.
В зеркале отражалась все та же я, в телевизоре сидел щекастый и розовый, как целлулоидный пупс, ведущий итоговых новостей – неумный и неприятно кокетливый. Ну, и чего же я не видела?
Так и не найдя ответа на этот вопрос, я перемыла посуду и занялась приготовлением обеда на удвоенное количество персон.
