В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
Глупое сердце мое забилось живее, улыбка расползлась от уха до уха, и, едва дверь открылась, я ввалилась в нее с радостным криком: «Сюрпри-и-из!»
Сюрприз получился что надо."
"Дверь мне открыл не Говоров, а незнакомая дамочка небольшого роста и не столь уж великих лет. Не больше тридцати, пожалуй, судя по свежему личику, хорошенькому даже без косметики. Одета дамочка была в банный халат, на голове у нее красовался изящный тюрбан из полотенца – нежно-розового, с вышитыми по всему полю прелестными цветочками.
«Такая… в жутких розочках», – вспомнилась мне вдруг реплика сплетницы из фильма «Служебный роман».
Почему-то именно эти розочки произвели на меня особенно сильное впечатление.
Я точно знала, у Говорова не имелось никаких банных принадлежностей розового цвета, тем более с вышивкой. То есть эта мымра к нему уже со своими вещами явилась!
Сердце мое упало и взгляд тоже, обреченно прокатившись по мымре сверху донизу. На нижней оконечности мымры имелись еще домашние тапочки.
– Здрасте, а вам кого? – как ни в чем не бывало поинтересовалась мымра в моих тапочках и своих цветочках.
«Гэ» у нее было мягкое, фрикативное.
«С юга с собой привез», – мелькнуло у меня в голове.
Я открыла и закрыла рот.
В следующий момент в небольшой прихожей стало тесно, потому что дверь ванной комнаты распахнулась, выпуская хозяина квартиры.
Началась сцена «Те же и Говоров».
Я сделала шаг назад.
– Милая, где…
И тут Никита увидел меня.
Вообще-то это было смешно.
Говоров замер в нелепой позе – с руками на голове. Обрамленное влажным темно-синим полотенцем лицо его отчетливо побледнело и вытянулось.
Взгляд стрельнул на мымру, потом на меня.
– Лена, – беспомощно промямлил этот подлый предатель, – это не то, что ты думаешь…
Боже, как пошло! Как банально и глупо! Текст этой пьесы явно писал не Шекспир.
– Вот только не надо оправдываться, – с усилием проглотив не то всхлип, не то нервный смешок, попросила я и еще попятилась.
– Лена, стой!
Ну уж нет!
Сразу за порогом я резко развернулась и во всю прыть припустила вниз по лестнице.
