В поисках выздоровления после травмы, главный герой отправляется на север страны, где теплое лето и чистые горы создают особую атмосферу исцеления. Здесь жизнь медитирует в ритме природных процессов: первое января несет с собой надежду и мечты о новом самочувствии.
Должно быть, он думал, что ее диагноз компрометирует их обоих, что все на него смотрят и сомневаются в его мужской силе. У Вазгена всегда было преувеличенное мнение о себе и своей роли в жизни: как будто все в мире вертелось вокруг него, для него и ради него.
Марино желание писать он высмеивал, любое творчество представлялось ему занятием несерьезным и даже вредным, бессмысленной тратой ресурсов – денег, времени, душевных сил."
"«Делать нечего, времени много? Иди на кухню, свари хаш, долму сделай, хачапури испеки, – говорил он, увидев Мару с блокнотом.
Представления о женщине, ее предназначении и долге у Вазгена были замшелые. Мару с ее бесплодием и отсутствием хозяйственности он перестал считать настоящей женщиной где-то на пятом году их брака, но разводиться не хотел, потому что это было бы ему неудобно. У Вазгена имелся свой бизнес, небольшой, но вполне себе хлебный. Его строительная компания не то чтобы процветала, но работала стабильно, исправно приносила прибыль.
Особенно хорошо стало с выгодными заказами, когда Вазген пристроился на чиновничью должность в префектуре, как раз по строительной части, разумеется.
Жена Вазгену представлялась глупой мечтательницей, то есть безобидной дурочкой, от которой можно не ждать подстав. Доверять ей, наивной бестолочи, бизнес, конечно, не стоило, так Вазген и не доверял, по-прежнему управлял всеми делами сам, Мара только числилась собственницей компании.
Тем не менее из школы она ушла, потому что Вазген сказал: «Ты директор или кто? Не позорься, хватит возиться с сопляками и их тетрадками».
Без работы Мара скучала, зато у нее появилось время заняться собой, в первую очередь своим женским здоровьем. Вазген без стеснения выражал недовольство ее неспособностью родить ему наследника, хотя они не проверяли, кто из них двоих был в этом виноват. О том, чтобы проверить Вазгена, и думать не стоило – лишь раз Мара заикнулась об этом и нарвалась на жуткий скандал.
Написать-то она ее написала, а что дальше с ней делать – не знала.
Отправлять рукопись в издательство – неизвестно кому! – Мара боялась: в Интернете писали, что хорошие тексты у новичков беспардонно крадут, публикуя их под именами знаменитостей. Никаких знакомых в редакциях у Мары не имелось, развеять ее страхи было некому.
