Автор
В закутке под старой беседкой Тамара и Виктория окунаются во вкусную тоску после утомительного перелета, словно окованные невидимым ветром. Кругом необычайная московская атмосфера: грохот машин, разнообразие запахов и шума за стенами их небольшого домика в центре города....
Даже вспомнила его, здоровый такой мужчина, с вьющимися длинными волосами, и все время смеялся. Он еще подбрасывал меня вверх, а я визжала от восторга. Сколько мне тогда было? Года три-четыре? А потом он пропал. Я забыла его, как дети забывают тех, кто исчезает из их мира. Ведь на смену тут же приходят новые люди, новые впечатления.
— Так это правда, да? Этот Марио — он кто?
— Он приезжал к нам по обмену в училище, когда мы студентами были. Подружились. — На папином лице я не вижу каких-то особенных эмоций.
— А потом?
— Потом он уехал, но отношения поддерживали. У его семьи свои виноградники в Тоскане. Большое довольно-таки производство. Мы с твоей мамой даже ездили к нему в гости. Тебя, правда, еще не было тогда.
— Так он правда предложил тебе работу?
— Они запускали новую линию полусухих вин, если я правильно помню. Нужны были люди — художники, дизайнеры. Работы много было. Ту же этикетку для вина не так просто создать, как может показаться.
— И он позвал тебя, нас всех в Италию, верно?
— Верно. Но я не мог согласиться.
— Мама была против. Я знаю. Она рассказала.
— Ты только родилась тогда, пару месяцев всего было. Тащить младенца в незнакомую страну…
— Италия — это вроде не Уганда, пап. Вряд ли мне там что-то грозило. Просто мама не хотела. Там не было бы ее банка. Она не смогла бы работать, потому что тогда работал бы ты! И ей пришлось бы сидеть со мной! А не заниматься своей карьерой!
Я так увлеклась, что не заметила, как повысила голос.
"— Иногда надо идти на уступки любимым людям. И потом, ты еще не родилась, но мы уже тогда с мамой договорились, что заниматься тобой буду я. А она вернется в свой банк, ей перед родами повышение как раз предложили. Ты же все это знаешь, Вик. Чего сейчас-то кричишь?
Вместо ответа хватаю чашку чая и делаю большой глоток. Вот ведь! Еще и язык обожгла.
— Когда научишься любить, начнешь потихоньку соображать. — Папа протягивает мне стакан воды. — Пей. И не забудь ей позвонить, когда успокоишься. Кстати, а как твой братец сводный поживает? Так и будешь о нем молчать?
— Да чего говорить? Нечего о нем говорить! — Закашливаюсь от того, что вода не в то горло пошла. Вот и вспомнили про Морозова. — Понятия не имею, где он. Как морду набил Руслану, так и не появлялся больше.
