Автор
В закутке под старой беседкой Тамара и Виктория окунаются во вкусную тоску после утомительного перелета, словно окованные невидимым ветром. Кругом необычайная московская атмосфера: грохот машин, разнообразие запахов и шума за стенами их небольшого домика в центре города....
Когда разглядела в темноте знакомые очертания дома Морозова, внутри все разом успокоилось, но почему-то одновременно с этим внезапно заныли ноги.
— Пришли!
Охрана пропускает нас сразу же, Саша даже не успел нажать на кнопку вызова. А у меня перед глазами уже стоит кровать бугая, та самая — большая, мягкая и очень уютная, на которой мне так хорошо спалось. Жаль только, желудок урчит от голода.
В квартире первым делом занимаю его джакузи, так захотелось согреться после вынужденной получасовой прогулки по морозу, что даже разрешения не спросила.
"После ванны совершенно не хочется лезть обратно в одежду, в которой провела весь день. Ее бы сейчас в стирку отправить, но что тогда надеть? Не в полотенце же сверкать? Вспомнилась сразу сцена здесь, в этой ванной, когда бугай без стука зашел. Полотенца мягкие принес.
Когда через десять минут выползаю в комнату, на мне здоровый мужской махровый халат, он настолько большой, что я в нем тону.
— Я думал, ты там уснула. — Морозов копошится в кухонной зоне. — Есть будешь?
— А что есть? — Подхожу ближе, заглядываю за плечо бугаю. — Бутерброды?
— Семга с овощами и соусом запекается. Минут двадцать подождать надо. — Он оборачивается и рассматривает меня с любопытством. — Тебе в нем нормально? Даже мне он велик.
— Есть другие варианты? — Мне неловко, что без спросу влезла в его одежду.
— Футболка подойдет? — Как обычно, не дожидаясь моего ответа, он уже уходит к большому встроенному зеркальному шкафу. — Держи. Не бойся, не замерзнешь. И она длинная.
Футболка и правда оказалась длинной, по колено. Светлая, но непрозрачная, с какой-то символикой на груди. Видимо, спортивного клуба.
— Не знала, что ты готовить умеешь. Еще в прошлый раз, когда бутерброды готовил и утром меня кормил, удивилась.
Он ничего не отвечает, что-то высматривает в огромном холодильнике. И через мгновение оборачивается ко мне. С той самой огромной недопитой бутылкой шампанского. Кажется, годы прошли с тех пор, как он днем ее откупоривал.
— О, нет! Я пас! И так с ног валюсь.
