Что страшно? Чем страшнее, тем лучше. Страх хорошо развязывает языки. Страх и боль. А лучше боль, помноженная на страх.
Ещё удар с безразличным выражением на лице. Пытка с угрозами и корчанье рожи действует меньше, чем хладнокровное истязание. Ну что, будем разговаривать? Где там заранее заготовленный вопросник?
— Кто вас сюда послал? — Пауза. — Кто?!
Удар. И беглый, но внимательный осмотр пленников, чтобы понять, вычислить самых слабых. Наверное, вот эти двое. Смотрят, не отрываясь, на палача и его жертву. Другие опустили очи долу, похоже, смирились со своей судьбой. Этих быстро не разговорить. Что же, смотрите, этот спектакль для вас."
"Удар. Несильный, но так, чтобы рассечь лицо, чтобы потекла, закапала кровь.
— Так кто вас послал?
Пленник молчит. И будет молчать. И пусть молчит, потому что он «мясо», назначенное на разделку. Его муки должны развязать языки остальным. Как ни странно, созерцание чужих мучений бывает более действенно, чем когда пытают тебя. Человек — худший враг самому себе и самый изощрённый палач, с которым не сравнится никто сторонний. Наблюдая чужие страдания, он неизбежно примеривает их на себя. Настраивается на боль. И это ожидание и предвкушение страшнее, чем если резать его на куски. Такими пытками можно сломать самых упорных молчунов.
— Ну что? — Оглянуться равнодушно вокруг и, не глядя на жертву, быстро выстрелить ему в ногу, разнося в куски коленную чашечку.
Взвыл, задёргался, но смотрит волком. Крепкий парень.
— Так что?
Не делая паузы, не пытаясь услышать ответ, выстрелить в другую ногу, чтобы все увидели, поняли, что не так уж и важен палачу ответ. И если кто-то хочет избежать страданий, он должен отвечать быстро, без задержек.
— Так кто вас послал?
Ткнуть дулом в пах. Сильно ткнуть, чтобы жертва охнула. Скользнуть взглядом по лицам пленников, выбирая, кто будет следующий.
Боевики застыли в ужасе, отводя взгляды.
— Ну так кто?
— Я скажу… Скажу…
— Говори. Считаю до трёх… Раз… Два… Три…
Тишина. Выстрел! Страшный вой, кровавое пятно, расползающееся по земле.
Извини, парень, ты знал, на что шёл. Ты хотел отнять чужую жизнь и, значит, должен был быть готов отдать свою. Таковы законы войны. Именно так потрошат «языков» в боевых условиях — так, а не уговорами и сладкими посулами.
Боль и страх! И смерть. Но не теперь. Теперь пусть все смотрят, как он мучается, как возится на грязной земле, истекая кровью.
Кто следующий?.. Пожалуй, вон тот. Он «поплыл», его заливает холодный пот и бьёт мелкий озноб. Этот дозрел. Схватить его за шкирку, оттащить, бросить в лужу чужой крови. Пока чужой.
— Ну что? Скажешь, кто вас сюда послал?
Ткнуть дымящееся, горячее дуло в колено, чтобы он спрогнозировал дальнейшие действия, которые видел. Он может выстроить очерёдность событий.