Автор
В усадьбе Уэстон Мэнор мирно раскинулся сад площадью два акра. Дом был простым и незаметным в своем скромном окружении, словно старила среди деревьев. Именно здесь жили английские джентльмены в 1797 году — только внимательный взгляд мог бы заметить трещины на краях канав и обвалившийся угол каминной трубы. Внутри лишь лучи света из старых окон делали воздух свежим и напоминали о жизни, скрывающейся за деревянными стенами....
Тревис показал ей несколько пятен красной краски и объяснил, что почти все внутренние части корабля, а особенно возле пушек, красили в такой цвет, чтобы экипаж привык к нему и не ударился в панику, когда во время сражения вокруг матросов появятся пятна красной крови.
— Откуда ты все это знаешь? — с интересом спросила Риган.
— Как-нибудь я расскажу тебе о своей жизни на китобойном судне; а пока идем поедим. Если, конечно, у тебя есть аппетит.
— Почему же у меня не должно быть аппетита? Мы завтракали очень давно.
— Я боялся, что и у тебя будет то, чем страдает твой дружок — морская болезнь. Думаю, большинство пассажиров на нижней палубе сейчас выплевывают содержимое желудков в ночные горшки.
— Правда? Тревис, я должна как-то помочь им. Не успела она подойти к трапу, как он схватил ее за руку.
— Позже многим станет плохо, а сейчас ты пойдешь и поешь. День у тебя сегодня был долгий.
Хотя она и чувствовала усталость, ей до смерти надоело выслушивать его приказания.
— Я не голодна и отдохнуть могу позже.
— А я говорю, что тебе лучше слушаться меня, поэтому прими мои слова к сведению.
Она сердито посмотрела на него, не желая двинуться с места. Нагнувшись к ней, Тревис решительно произнес:
— Либо ты меня слушаешь, либо я отнесу тебя вниз на глазах всей команды.
Ее охватило чувство бессилия. Ну как ей убедить этого человека? Как внушить ему, что для нее важно приносить пользу ближнему?"
"Когда Тревис протянул руку к ее плечу; она резко развернулась и убежала в каюту.
Спустя несколько минут вошел Тревис, неся полный поднос еды. Он аккуратно накрыл стол, потом подсел к ней:
— Ужин готов.
Он хотел взять ее за руку, но она отвела ее в сторону.
— Проклятье! — Он в ярости вскочил. — Ну что ты смотришь, будто я тебя побил? Я только сказал, что тебе не нужно опаздывать к ужину и жертвовать сном ради того, чтобы помочь людям, которых ты даже не знаешь.
— Я знаю Сару! — воскликнула она. — И ты не говорил, что мне нужно отдохнуть; ты сказал — я должна отдохнуть! Ты никогда ничего не предлагаешь, а всегда только требуешь. Не приходило ли тебе в голову, что у меня есть собственное мнение? В Англии ты держал меня под замком, не разрешал мне даже выйти за дверь, а теперь держишь взаперти в этой комнатке.
