Автор
В усадьбе Уэстон Мэнор мирно раскинулся сад площадью два акра. Дом был простым и незаметным в своем скромном окружении, словно старила среди деревьев. Именно здесь жили английские джентльмены в 1797 году — только внимательный взгляд мог бы заметить трещины на краях канав и обвалившийся угол каминной трубы. Внутри лишь лучи света из старых окон делали воздух свежим и напоминали о жизни, скрывающейся за деревянными стенами....
Пальцы Риган трогали грудь Тревиса, не мягко, а настойчиво, даже грубо, гладили его кожу, ощущали, как она начинает пылать.
Тревис отошел, чтобы снять последнюю одежду. Его глаза его сверкали, горячие губы налились жаром. Когда он сел на край кровати и принялся стаскивать сапоги, Риган досталась его широкая мускулистая спина. Она покусывала плечи Тревиса, а соски ее грудей легко и возбуждающе скользили по его спине. Потом губы ее спустились вдоль глубокой впадины позвоночника, целуя, лаская и наслаждаясь его телом.
Риган поцеловала мочку его уха, потом резко прикусила ее, раздался ее низкий мурлыкающий смех. Одним быстрым движением Тревис повернулся, обнял ее и бросился на нее. Ее желание было таким же горячим, и она с нетерпением ждала его.
Тревис был ослеплен ее готовностью — ему уже не впервые приходилось сдерживаться из-за стеснительности Риган.
Когда их возбуждение достигло наивысшего предела, они дали волю своей плоти, которая исчерпала себя и, ослабев, вздрагивала.
— Что ты со мной делаешь? — тяжело дыша, Тревис сжал ее так сильно, что едва не раздавил.
Не имея сил думать, Риган только держалась за него.
На следующий день повторилась та же самая тяжелая работа, сопряженная с запахами — помощь пассажирам, страдавшим от морской болезни. Ближе к вечеру Тревис попросил Риган уйти в каюту и отдохнуть, иначе от нее никому не будет пользы. Его приказной тон задел ее.
— Ты мог бы помогать людям, а не просто слоняться по палубе, — отрезала она.
— Это я слоняюсь? — Его легкая улыбка, больше похожая на ухмылку, разъярила Риган.
