Внутри здания стало темно и пугающе — каждая комната напоминает грезы из снов. Инга медленно движется по коридорам, чувствуя себя словно в атмосфере мистического приключений. Асфальт за ее ногами тает, и она начинает карабкаться по скользкой земле, несмотря на устремленные навысоту туфли....
Смотри, все по правилам: кольцо и все такое… Черт, Инга, ну я совсем не романтик! Не умею делать предложение. Скажи уж, да или нет? Чего меня мучаешь?
– Да, Чернов, – рассмеялась она. – Что я тебе еще скажу?
– Ты… рада?
– Рада? Нет, я не рада. Я счастлива. Счастлива так, как никогда еще в жизни не была!
* * *Наказание наступает тогда, когда ты его уже не ждешь, а начинаешь жить. Вот еще ты сразу после совершенного ощупываешь себя недоверчиво, недоумевая, как умудрилась выжить. И следующие дни не живешь, а пролистываешь в смиренном ожидании кары.
И вот тогда, когда за спиной вырастают крылья, а ты, подхваченная ветром, уносишься ввысь, тогда и обнаруживаешь, что крылья даны, чтобы вознести тебя как можно выше ради того, чтобы падение оказалось сокрушительней. Кто-то летит вниз камнем, кто-то опускается медленно, кружа в потоках воздуха, как сорванный с дерева лист.
"Вначале теряешь чувство радости. Планы кажутся нелепыми и провальными, завтрашний день видится размытым, а прошлое, напротив, все ясней проявляется в памяти. Совесть отравляет сны, и вновь возвращается чувство тревоги, ожидание худшего. Недоумеваешь: ведь причин для тревоги нет. Но ощущение счастья уходит из тебя, как песок из часов. В попытке спастись цепляешься за привязанности, за старые связи, но они рвутся, как подгнившие стебли водорослей, и бурный поток уносит тебя все дальше.
И кто-то, вовремя поняв безысходность положения, отпускает привязанности, а кто-то до последнего цепляется за них и утаскивает в ад любимых.
А потом… Потом оказываешься среди таких же преступниц, перестаешь видеть солнце – не потому, что здесь теневая сторона, а потому что свет покинул тебя еще раньше, с преступлением, а жизнь вылиняла до существования. В душе постоянно идет дождь, твои уши слышат не птичье пение, а завывание стихии, кожа перестает чувствовать тепло, ощущает лишь холод.
VI
Вернулись Инга с Алексеем домой уже к вечеру, только после того, как обошли все доступные тропы, не столько любуясь пейзажами, сколько отдыхая от жары то в естественных гротах, то в тени, отбрасываемой нависающими над дорожками скалистыми выступами, то сросшимися в природный туннель кронами деревьев. Разговаривали о будущем бракосочетании.
