В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Видимо, медсестры пили чай – чуть слышно звякала ложка о чашку.
«Где же этот Витя? И где дежурный врач?»
Она услышала приглушенный мужской голос, что-то говоривший девушкам.
«Будем считать, Витя нашелся. Врач вполне может быть в комнате. Придется рискнуть. Ну, с Богом!» И торопливо перекрестилась на всякий случай, не помешает. Ей сейчас любая помощь не помешает!
Она прошла к ординаторской, двигаясь возле самой стены, и очень осторожно, миллиметр за миллиметром, стала нажимать на ручку двери. Дверь оказалась незапертой.
Открывая один за одним ящики стола, Вика быстро просматривала бумаги, лежавшие в них, в поисках Степкиной истории болезни.
Бесполезно!
– Ну нет! – прошептала она. – Так просто я не уйду!
Она осмотрела комнату и увидела на небольшом журнальном столике чайную посуду возле электрического чайника.
«Значит, должен быть и нож», – удивляясь своей спокойной рассудительности, продолжала поиски Вика.
Открыв сначала одну, а потом вторую из стоявших возле столика тумбочек, осмотрев их содержимое, нашла-таки то, что искала: стеклянную банку, из которой торчали вилки, ложки и в том числе два ножа. Взяв нож, она метнулась назад к столу, торопясь осуществить действие, именуемое в милицейских протоколах банальным взломом.
И услышала приближающиеся шаги в коридоре!
Не успев осознать, что делает, Вика хлопнула по кнопке, выключая лампу, и присела на корточки, спрятавшись за столом.
Дверь стала открываться.
«Господи боже мой, нет! Только не сейчас! Иди, иди дальше!» – умоляла она.
– Света! – спросил негромкий мужской голос. – Вы там что, чай пьете?
Вика не расслышала, что ему ответили, но дверь закрылась, и шаги стали удаляться.
