В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Они пришли вдвоем на следующее утро, с цветами, шампанским и кучей сладостей. Оба смущались и старались незаметно держаться за руки. Когда вся семья, в том числе, естественно, и Степан, устроилась за быстро накрытым столом, Олег Николаевич обратился к Вике:
– Виктория Борисовна, я сделал предложение вашей маме. И она согласилась. В ближайшее время мы поженимся. Очень хотелось бы, чтобы вы не были против.
– Да господь с вами! Я очень рада!
– А жениться – это когда муж? – спросил Степан, отвлекаясь от куска торта, который старательно запихивал в рот.
– Да, – ответила Вика.
– У Вовы муж бабушки его дедушка. Значит, ты мой дедушка?
– Да, дедушка, – подтвердил Олег Николаевич, улыбаясь.
– Хорошо! – оценил Степка. – А то без дедушки неправильно. – И принялся за свой торт."
"Олегу Николаевичу было шестьдесят один год, но выглядел он очень молодо – высокий, подтянутый, спортивный, с озорными темными, почти черными глазами и седой шевелюрой. Он был спокойным, мудрым, с замечательным чувством юмора и как-то сразу вписался в их семью, будто прожил с ними всю жизнь.
– Вика, что случилось? – Мама влетела в прихожую, надевая на ходу халат.
– Вера, – успокаивая ее, сказал Олег Николаевич, – давай дадим ей возможность раздеться и уложим Степана.
– Не раздевайте его, снимите только ботинки и куртку, – попросила Вика.
Она прошла в кухню, плюхнулась на стул, расстегнула куртку, вытащила руки из рукавов, на большее у нее сил не оказалось, и посмотрела на встревоженную растрепанную маму, стоявшую в дверях, прижав ладони к груди.
– Мам, свари, пожалуйста, кофе, – устало попросила Вика.
– Я сварю, – сказал, входя в кухню, Олег Николаевич.
Он нежно взял маму за плечи и усадил ее за стол.
Рассказав о том, что услышала ночью, как поняла, что разговор о Степке, сопоставила факты и решила убегать, исключив подробности, как именно они со Степкой выбрались из больницы, Вика устало потерла ладонями лицо и попросила:
– Можно еще кофе?
– Тогда обязательно с бутербродом, тебе силы нужны, – утвердил, вставая, Олег Николаевич.
– Этого просто не может быть! – возмутилась мама тем же тоном, каким пару часов назад возмущалась медсестра Света в больничном туалете.
– Может, – ответила Вика.
Олег Николаевич поставил перед ней тарелку с бутербродами, чашку кофе и сел рядом с мамой.
– Викуля, тебе надо отдохнуть, – сказал он. – Ложись поспи, а утром я позвоню своему приятелю, высокому чину из МВД, и еще кое-кому. Они помогут разобраться.
