В просторной, но опустевшей комнатах-кладовке сидела Вика — на перевернутом ведре, скрытая от пристального взгляда проверяющих. Ослепленная бесконечными ночами за работу и одиночеством, она даже не могла запомнить имен дежурных медсестричек, кроме клинического имени своего лечащего врача. Каждая минута казалась долгой и мрачной в этом безысходном месте, но Вика все равно чувствовала свою маленькую надежду на светлое утро....
Из квартиры слышался шум застолья: смех, звон бокалов, громкие веселые голоса, тихая музыка.
Елена Александровна, ухватив обеих за рукава, втащила девчонок в прихожую и еще раз громко позвала:
– Сергей!
Пальцы на руках и ногах, понемногу начиная оттаивать, вызвали такую сильную боль, что у Вики навернулись слезы на глаза. Ольга, испытывая то же самое, с шипением втянула воздух сквозь зубы и, стянув перчатки, затрясла кистями.
В прихожую вышел мужчина, одетый для торжества в строгий темный костюм.
– Что случилось? – весело спросил он.
– По-моему, они обморозились, – ответила Елена Александровна обеспокоенно.
Мужчина, повернув голову назад, громко позвал:
– Егор! Иди сюда!
Крикнув, он шагнул к Ольге и стал расстегивать на ней пальто, Елена Александровна, торопясь, снимала дубленку с Вики.
В прихожую вышел кто-то еще, но Вике было так больно, что она уже ни на что и ни на кого не обращала внимания.
– Егор, они обморозились, надо, наверное, в горячую воду? – спросил хозяин, усаживая Ольгу на пуфик.
– Нет! – ответил мужчина. – Лена, куда их отвести?
Вику подхватили под локоть, куда-то повели, усадили в кресло, она не видела, зажмурившись от боли.
– Сергей, найди две пары теплых носков и дай водку. Лена, снимай с нее сапоги и колготы! – отдавал кто-то быстрые и четкие указания командирским тоном.
Тем же тоном ее спросили:
– Как вас зовут?
– Виктория.
– Вика, – стягивая с нее сапоги, приказал он, – вам надо снять брюки и колготы.
«Зачем?» – подумала Вика, но безропотно подчинилась.
Вернулся хозяин, принес носки и водку. Вика почувствовала, как на ноги плеснули холодной жидкости, а потом сильные горячие ладони начали растирать ее ступни.
– Не надо, больно! – чуть не заплакала она, стараясь выдернуть ногу из мучивших ее рук.
– Терпи! – приказал командующий всеми флотами и принялся за вторую ступню, продолжая отдавать приказы. – Сереж, им надо коньяку выпить.
– Сейчас сделаем!
Растерев ее ступни так, что Вике казалось, будто их ошпарили, он опять распорядился:
– Лен, надень ей носки, а я вторую девочку посмотрю.
Вике натянули на ноги носки и сунули в руки бокал с коньяком. Боль уходила, уступая место ощущению, что руки, ноги и щеки горят огнем."
"Вика выпила коньяк и потянулась за своими брюками, валявшимися возле кресла. Она вытащила из брюк колготки и, не вставая с места, стала натягивать на себя.
– Как вы умудрились так замерзнуть? – спросил тот же командир всех командиров.
