В оковах темного дракона, я собиралась использовать магию для его освобождения. Чудовище с пупырчатой кожей напоминало мне скорее гигантскую жабу, но даже в этом отталкивающем внешнем виде оно вызывало трепет и в то же время привлекательность. Магия мельчайшая, затерянная в глубинах моего сознания, была последней надеждой на спасение дракона и отступление от собственного страху перед этим существом....
Похоже, «Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я так и понял, — безмятежным тоном откликнулся Хэг-Дааль, — когда Дэйнхар проиграл мне, едва вспомнившему, что такое правила тейрока… Жаль, что вы человек, Роника, я бы вас научил. Жаль…
Он вдруг запнулся и умолк. Мы шагнули за поворот и увидели дверь — совершенно белую, словно из мрамора, и нам всем, наверное, пришла в головы одна и та же мысль: «А если это дверь, ведущая в библиотеку?»
К счастью, на ней не оказалось магической защиты. К счастью, или же это был недобрый знак, мы не сразу поняли. Нас вело возбуждение и нетерпение, но, едва мы оказались за белой дверью, как все чувства сменились разочарованием и досадой.
Здесь было пусто. Совершенно безликая комната, где стояла непроницаемая тишина. Я прошлась туда и сюда, постучала по серому камню стены, сказала вслух пару слов. Они как будто падали в пустоту, из которой была соткана эта комната.
— Уходим? — Дэйн шагнул обратно к порогу, но тут же замер. Я хотела спросить, в чём дело, когда почувствовала это сама. Давящее, страшное чувство… потери.
Эта комната не была пустой — похоже, её наполняли чувства, и чувства такие, каких я хотела бы никогда, никогда больше не испытывать.
XIX
Я стояла в пустой комнате и заново переживала смерть тётушки Минны. Мне чудилось, я сижу у её кровати, смотрю, как прерывисто и с трудом тётушка дышит, и понимаю: всё скоро закончится. Она больше не будет заботиться обо мне, заваривать чаи из трав, ворчать, наставлять, сжимая мою руку в сухой ладошке… Слёзы жгут глаза, но никак не прольются, и внутри это страшное чувство, как будто пустота разрастается и захватывает всё сердце целиком…
— Роника! — Дэйн обнял меня, и я вздрогнула, очнулась, поняв, что у меня из глаз всё-таки потекли слёзы.
— Тётушка Минна… Она умерла.
— Как и мой отец, — с каменным лицом ответил Дэйн. Он не плакал, но во взгляде его застыла боль, и я подумала, как же много, наверное, скрытой любви к отцу, перемешанной с обидой, было в нём.
— И ты, — я чуть не задохнулась от новой муки, вспомнив храм и бесчувственное тело Дэйна на алтаре Фэлани, — я могла потерять тебя по своей вине!"
"Передо мной распахнулась чёрная бездна, в которой исчезало всё: Дэйн, наша любовь, Замок-Артефакт. И меркло солнце…
— Роника! Мы не потеряем друг друга, — Дэйн сжал моё лицо в ладонях. — Я рядом и никогда тебя не оставлю!
Я закрыла глаза, чтобы просто чувствовать его тепло и слышать биение родного сердца.
