В мирное утро заходит злорадство — смартфон тихо дрогнет при каждом касании, а на экране внезапно синит знак зловещего гаджета. Я пытаюсь успокоить истерику, приглаживая выбившиеся пряди волос перед нырянием в глубины Скайпа. Дрожащими руками набираю воздуха, как будто готовлюсь к важному объявлению. Жду ответа......
Мирон пальцами поймал мой подбородок, не позволяя отвернуться.
— Мне бы в душ, — смущаясь, прошептала я, — Отпусти пожалуйста.
— Мне и так хорошо, — проурчал Мирон, качнув бедрами, но заметив, как я поморщилась, осторожно вышел из меня и перекатился на бок, увлекая за собой и не разжимая объятий.
Устроил мою голову на своем плече и, переплетя наши пальцы положил мою ладонь на грудь в районе сердца.
— Ну, как родился твой сын я уже понял. Но… — заговорил он, пытаясь подобрать слова. — Как он был зачат, пока не очень ясно.
— А это важно? — осторожно отозвалась я.
— Всё, что связано с тобой для меня важно, — вздохнул Мирон, целуя меня в висок, — Кто его отец?
— Не знаю, если честно, — произнесла неуверенно, чувствуя, как он напрягся и замер. — Это был донорский биоматериал незнакомого мне мужчины. Я даже фото его не видела.
— Зачем? — задал короткий, но такой неуместный вопрос. Погладив мои волосы, собрал в пучок на затылке, и оттянув назад, вынудил запрокинуть голову и смотреть в глаза.
— Так было нужно. Такой ответ тебя устроит? — спросила, страшась его реакции.
Надо было рассказать раньше, и я это понимала, но примет ли он правду, я не была уверена ни сейчас, ни ранее. В ожидании его реакции меня мгновенно парализовал расползающийся липкий страх."
"— Колючка, — расплылся он в улыбке. — Я спрашиваю, не чтобы осудить. Хочу понять, помочь, защитить.
— Я рассказывала раньше, что один мужчина долгое время, как одержимый, преследовал меня, угрожал, — отозвалась я неуверенно, — Мне нужна была защита.
— И ты решила родить себе защитника? - осторожно поинтересовался Мирон, — В чем смысл было выбирать неизвестного донора?
— Тетка посоветовала. Беременность дала бы ему понять, что я не свободна, или была в отношениях. Я надеялась, это отвратит его от меня.
— Да, но судя по его одержимости, почему ты была уверена, что ребёнок его остановит? Ведь при необходимости ты не могла предъявить ему реального «папашу».
— Ты прав. Его это не остановило, — судорожно сглотнула, — Он чуть не… В общем из-за того, что он чуть не сделал, мне провели экстренное кесарево, и мой сын почти две недели провёл в больнице.
Мирон перевернулся, опрокинув меня на спину, и сжал мои плечи.
— Где он сейчас? — прорычал сквозь зубы, глядя в глаза.
— Не знаю. Я не видела его более трёх лет, — выдавила я.
— Хорошо, но лучше не рисковать. Мы заберём Ваню сюда немедленно, — склонившись Мирон осыпал моё лицо поцелуями.
