Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
Но не хочу рассказывать о том, что может встревожить ее. Что-то вроде инстинкта защитника, надо полагать, так же как не подпускать к ней стригоев.
– Она сильнее, чем ты думаешь, – сказал он. – И сделает все, чтобы помочь тебе.
– Так что? Ты хочешь, чтобы я доверяла ей, а не тебе?
– Нет, я хочу, чтобы ты доверяла нам обоим. Думаю, это пойдет тебе на пользу. То, что произошло с Анной, беспокоит тебя?
– Нет. – Я снова отвела взгляд. – Пугает.
По-моему, нас обоих ошеломил этот ответ. Даже я никак не ожидала, что скажу такое.
– Не хочу, чтобы со мной такое происходило, – повторяла я. – Хочу быть как все. Хочу быть… в своем уме. Не хочу терять контроль над собой. Не хочу стать такой, как Анна, и покончить с собой. Мне нравится жить. Я готова умереть, спасая своих друзей, но надеюсь, что этого не случится. Надеюсь, мы все проживем долгую счастливую жизнь. Как выразилась Лисса – одна большая счастливая семья.
Он крепче обнял меня.
– Ничего такого не произойдет, – прошептал он. – Ты своенравная и импульсивная, но по большому счету ты одна из самых сильных, кого я знаю. Даже если ты такая же, как Анна, – а я так не думаю, – это вовсе не значит, что тебя ждет ее судьба.
Смешно. Я часто говорила то же самое Лиссе о ней и Владимире. Она всегда с трудом верила в это, и теперь я ее понимала.
"– Ты упускаешь и еще кое-что. – Он провел рукой по моим волосам. – Если опасность для тебя исходит от магии Лиссы, тогда она просто может перестать использовать ее, и дело с концом.
Я слегка отстранилась, чтобы иметь возможность взглянуть на него. И торопливо провела рукой по глазам, утирая слезы.
– Но как я могу просить ее об этом? – сказала я. – Я же знаю, как ее это огорчит. Нет, я не в состоянии лишить ее магии.
Он удивленно посмотрел на меня.
– Даже ценой собственной жизни?
– Владимир делал потрясающие вещи… и она тоже может. Кроме того, «они на первом месте», так ведь?
– Не всегда.
Я удивленно посмотрела на него. Это «они на первом месте» вдалбливали в нас с самого детства. Все стражи так считали. Только те дампиры, которые отказались от своих обязанностей, не разделяли этого подхода. То, что он сейчас сказал, было почти равносильно измене.
