Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
Я продолжала излагать свои идеи, от всей души надеясь, что выгляжу крутой и компетентной.
– Сейчас Мейсон заперт снаружи из-за того, что защитные кольца восстановлены, но… мне кажется, каким-то образом он знает, где стригои. И может показать нам. – Судя по выражению лица Дмитрия, он испытывал сильные сомнения. – Перестань! Ты должен верить мне после того, что произошло.
– Мне это по-прежнему нелегко, – признался он. – Но ладно. Предположим, все правда. По-твоему, он просто поведет нас? Ты можешь попросить его – и он сделает это?
– Да, – ответила я.
Я рассказала Дмитрию о чувстве тошноты, которое испытываю рядом со стригоями.
– Однако Мейсона здесь нет. Ты говоришь, он не может прорваться сквозь магические за щитные кольца. Как же в таком случае он поможет нам?
Я уже думала об этом.
– Отведи меня к главным воротам.
Коротко сообщив Альберте, что ему нужно «расследовать кое-что», Дмитрий вывел меня из здания, и мы зашагали к выходу из школы.
Вход в школу представлял собой ворота в виде длинного железного ограждения, установленного прямо над защитными кольцами. От ворот, которые почти всегда были закрыты, начиналась извивающаяся сквозь лес дорога, примерно через двадцать миль выходящая на шоссе.
Наша просьба удивила стражей, но Дмитрий проявил настойчивость и заверил их, что это совсем ненадолго. Они открыли тяжелые ворота ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог пройти один человек. Мы с Дмитрием по очереди вышли наружу.
