Мрак погружает вас в тихую темноту, где каждое движение кажется чуждым. Первые поцелуи пробуждают дрожь от самых глубин до самых вершин, заставляя сердце биться как молоток в стенной коробке. Вы ощущаете себя живой и нежной, любовью наполненной, словно новая жизнь пришла на смену тьме....
– Ты первый человек, который действительно верит, что я просто оплошала, а не имела никаких скрытых мотивов.
– Ну, в это я тоже не верю.
– Не веришь во что? Что я оплошала? Почему?
– Ты слушаешь, что тебе говорят? Я видел тебя в Спокане. Человек вроде тебя не может просто так замереть, будто столб.
Я начала вешать ему ту же лапшу на уши, что и стражам, – дескать, убийство стригоев еще не делает меня неодолимой, но Кристиан прервал меня.
– Я видел в тот момент твое лицо.
– Ох… Во дворе?
– Да. – Последовала новая пауза.
стью поглощена чем-то и… честно? Знаешь, какое у тебя было выражение лица? Испуганное.
– Тем не менее… ты не стал ко мне цепляться.
– Это не мое дело. Так завладеть тобой могло только что-то очень серьезное. Но если уж дойдет до настоящего дела, я чувствую себя в безопасности с тобой, Роза.
Он уснул. Вскоре я и сама закрыла глаза. У меня был долгий день, а перед ним почти бессонная ночь. Едва я крепко уснула, как увидела сон. И сразу же почувствовала признаки того, что это один из неестественных снов Адриана.
– Ох, нет… – простонала я.
Я стояла в саду, в самом разгаре лета. Воздух тяжелый, влажный.
– Где ты? – позвала я. – Я знаю, ты здесь.
Адриан вышел из-за яблони, густо усыпанной
розовыми и белыми цветами. Он был в джинсах хорошего качества и, можно не сомневаться, от какого-нибудь модного дизайнера. Еще на нем была темно-зеленая хлопчатобумажная тенниска, тоже совсем простая. В солнечном свете каштановые волосы отсвечивали золотом.
– Я говорила, чтобы ты держался подальше от моих снов, – процедила я, уперев руки в боки.
Он лениво улыбнулся мне.
