Можно лишь ненадолго получить облегчение: увидеть его улыбку, услышать его голос, посмотреть в его глаза. А если бы можно было коснуться — какое бы это было счастье… Теперь даже не верилось, что когда-то всё так и было: когда-то он касался его каждый день и каждую ночь, когда-то это не казалось наивысшей ценностью в его жизни, а теперь вот… Экран монитора. Как дела — нормально. Что интересного с тобой случилось — ничего. Только и остаётся жадно ловить его случайную улыбку, и верить, что она что-то да значит.
На следующий день они созвонились снова.
Покончив с формальными вопросами, Лев, волнуясь, спросил:
— Ты ведь любил меня когда-то?
Слава будто испугался вопроса.
— Как ты чувствуешь любовь? Можешь рассказать, что ты ко мне чувствовал все эти годы?
— Почему ты спрашиваешь?
Слава долго смотрел на Льва, словно пытался прочесть по его лицу что-то иное, какой-то другой вопрос — который не был произнесен, но, может, имелся в виду. Потом устало провел ладонью по щеке и сказал:
— Я люблю тебя до сих пор.
Это был май 2005 года. За две недели до их знакомства ему исполнилось семнадцать. На его дне рождении Юля прочитала стихотворение Артюра Рембо: «Серьезность не к лицу, когда семнадцать лет…»
Слава знал это стихотворение наизусть: «Полное затмение» было первым гей-фильмом, который они посмотрели вместе с Юлей, а потом подолгу читали друг другу стихи Поля Верлена и Артюра Рембо по очереди.
Девятнадцатого апреля они отмечали вдвоем: сидя на полу перед тарелкой с тортом, ели ложками медовик (мама испекла!), не разрезая, слушали «Ромашки» Земфиры и обсуждали мальчиков.
— Тебе кто-нибудь нравится сейчас?
— Не, — Слава мотнул головой.
— После того придурка в шестом классе вообще никто не нравился?
Он сунул в рот кусок побольше, чтобы не отвечать, и снова покачал: «Нет».
Слава, жуя, фыркнул:
— Чего? — засмеялась Юля.
— Одни девочки, говорю.
— Мне сложно. Влюбляешься, а он потом «не такой». А где найти «такого»?
— Сайты знакомств, гей-клубы…
— Да ну, — он отмахнулся. — Это несерьёзно.
И тогда Юля сказала:
— Серьёзность не к лицу, когда семнадцать лет…
А Слава, узнав стихотворение, продолжил:
— Однажды вечером прочь кружки и бокалы…
— И шумное кафе, и люстры яркий свет! Бродить под липами пора для вас настала! — закончили они в унисон, смеясь.
Слава, улыбаясь, заметил:
— Это стихотворение про девушку.
— Там есть строчка про мадмуазель.
— А ты замени на «джентльмена», — подмигнула Юля.