– Ба, – нетерпеливо сказала Аля, – я хочу тебе кое-что сказать!
– Подожди, – оборвала ее Софья Павловна, – я еще не закончила.
Теперь про Шурку, нашу «дворянку». У нее, у Шурки, было много закидонов. Если Марина была завистливой и жадноватой, то Шура – дамой с характером. Ее даже муж побаивался, боевой генерал. Как врежет под дых – мало не покажется. Но мне казалось, что у нее есть какие-то принципы.
А вышло… Ладно, я коротко, чтобы ты не злилась.
Потом, после смерти Саши, я, Аля, узнала, что Шурка ему доставала наркотики, понимаешь? Ее родная сестра была заваптекой. Все знала и доставала! А от меня скрывала. От меня, от матери!
А потом, когда я все узнала, поехала к ней – просто чтобы посмотреть ей в глаза. Она не смутилась – сказала, что ставить меня в известность смысла не было, человеком Саша был уже конченым. И он все равно бы доставал дозу – не так, так эдак. И все это глупости, что это она его довела до могилы: «Не придумывай, Соня! Я просто облегчала его страдания, понимаешь? А спасти его было уже нельзя».
– Как же так? – плакала я. – Я, мать, ничего не знала! А ты, моя самая близкая подруга, помогала ему умереть?
– Я тебе все объяснила, – сухо ответила она. – И вообще, не надо искать виноватых. Ты сына упустила и во всем виновата сама. Если бы у меня был сын, уж поверь, я бы такого не позволила! – И встала, показав, что разговор окончен.
– Я тебя посажу, – ответила я. – Найду доказательства и посажу.
– Дура. – Она оставалась абсолютно спокойной. – Какая же ты, Сонька, дура! Ну попробуй, займись! Может, будешь при деле! – И с мерзкой улыбочкой меня проводила.
Ну как тебе этот рассказ? Покруче первого, правда? Там хоть банальная жадность и воровство. А здесь, Аля? Что это, как? Как это можно понять? Как объяснить? У Шурки не было детей, не получалось. А ребенка она очень хотела. Это была ее боль, ее несчастье. Сколько мы бегали по врачам, сколько бились! И я всегда была рядом.
А тут такое…
Бабская зависть? Нет, не поверю.
– Ба, давай вечером, а? Ну я правда, очень спешу! – взмолилась Аля. – Ты меня извини!
– Ты хотела о чем-то поговорить? Слушаю тебя, – сухо ответила бабушка. – Внимательно слушаю. Хотя знаю, о чем разговор.
– Ба, – решительно начала Аля, – в общем, мне некуда деваться – разрываться на две квартиры я не могу. Оставить тебя не могу. И никогда не оставлю. Оставить ее… тоже не могу, как ты этого не понимаешь? Ну не могу, ба! Потому что буду чувствовать себя последней сволочью! Она же на костылях, до туалета ползет полчаса! Ну на месяц, а? Она будет со мной, в моей комнате! Ты ее не увидишь, я тебе обещаю. Ну ты же сама учила меня милосердию! Ты же сама…
– Вот что, моя дорогая, – оборвала ее бабушка. – Ты все услышала. И поняла, к чему был весь мой рассказ. И Оля твоя – из таких.