Потом, как бы совсем между прочим, он сказал, что на свадьбу – «А ты наверняка хочешь свадьбу, я просто уверен», – у них денег нет.
– Так что парадные залы, фата там и прочее – я знаю, все девушки об этом мечтают, не спорь! – отменяются. Короче, все эти церемонии не для меня, извини! Давай просто и скромно, посидим где-нибудь: ты, я, мама и Софья – согласна?"
"Ошарашенная, Аля кивала и убеждала его, что никакой пышной свадьбы и белой фаты она никогда не хотела. «Нет, правда, честное слово!»
В общем, решили – заявление пойдут подавать во вторник, в понедельник в загсе, кажется, выходной.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Аля.
– Где-то слышал.
Они рассмеялись.
Уехала Аля поздно – сказала, что бабушке нездоровится. На самом деле очень хотелось побыть одной.
На пороге долго целовались. По-другому, не так, как обычно. И Аля снова плакала, а Максим смеялся и называл ее дурочкой.
– Ведь все хорошо, чего ты ревешь?
Она улыбалась и сквозь слезы твердила:
– Не знаю…
Теперь предстоял разговор с бабушкой. Самое сложное.
В метро Аля уснула, чуть не проехав свою станцию.
На улице пахло весной, и воздух был прохладным и свежим. Скоро лето, экзамены, выпускной, а дальше – каникулы, торчащее пузо, свадьба и… Вся жизнь! Большущая, длинная, долгая! Вместе.
Утром увидела, что бабушка смотрит на нее странно, с каким-то любопытством:
– Аля, ты что-то поправилась! Или мне кажется?
Покраснев, отвела взгляд:
– Ну да… немножко. На углеводы потянуло, на булочки. Медсестра в школе сказала, что это бывает – весенний авитаминоз.
– А-а-а! – протянула ба. – Весенний. Понятно.
«Скажи, – твердила Аля про себя. – Вот сейчас и скажи, как раз самое время!»
Но промолчала, заячья душонка.
Во вторник они с Максимом подали заявление, после он пригласил Алю в кафе – отметить «важное событие».
– Боюсь только, что разоришь меня, Алька, с твоим-то аппетитом. Имей в виду – зарплата у экспедитора маленькая, так что скромнее, родная!
«Родная. Он сказал – родная. Впервые».
Сердце пело.
Аля и правда старалась держаться скромнее, но все равно объелась – салат с кальмарами, бульон с пирожком, жаркое из утки. Максим смотрел на нее и смеялся, в глазах прыгали чертики. А она смущалась, обижалась, отодвигала тарелку и через минуту пододвигала ее снова, опять принимаясь за еду.
На улице Максим купил ей букетик нарциссов, нежно-белых, с ярко-желтой середкой, пахли они восхитительно.
Шли по Страстному под руку, ну просто солидная семейная пара. Аля оживленно болтала:
– Знаешь, странно: все беременные реагируют на запахи. А мне хоть бы что! Соленого хотят или кислого, а мне – всего и подряд! И главное – побольше!
– Я заметил, – улыбался он, – что всего и подряд. И что побольше.
Аля тут же краснела, делала обиженное лицо и через минуту смеялась.