Автор
Аня всхлипывала и шепотом просила прощения за свои мысли, но каждое слово рождало новые слезы. Вокруг царил странный покой, переплетенный с тяжелым молчанием – атмосфера была такая же нереальная и запечатленная в розовом плаще Ани и черных брюках ее матери. В этих страницах мир женщин из числа "почти счастливых" раскрывается со всей глубиной их тайн и переживаний....
– Я все понимаю, – говорила она. – Квартира страшно запущена, настоящего ремонта в ней не было, кажется, никогда. Но ты, Леня, со всем этим справишься!
Зять возражал:
– Ни за что! Мы можем позволить себе купить большую квартиру, не выселяя вас из своей. Вы прожили здесь всю жизнь.
– Да я мечтала жить на Юго-Западе! – перебивала его Аля. – Мечтала! И воздух, и роща. Буду гулять по выходным. А здесь – сам понимаешь. Да и к чему мне такая площадь? Четыре комнаты! В двух я точно не бываю, даже не захожу. А место, Лень? Старая, тихая Москва, окна во двор.
Аля чувствовала, что Анька хочет вернуться в Минаевский.
В общем, не без труда, но уговорила. Но условие поставила – она все заберет, все бабушкины вещи и мебель.
Так все вышло. Леня, надо отдать ему должное, отремонтировал квартиру на Юго-Западе. Ремонт делали тайком, скрывая от Али, – сюрприз! Анька, зная отлично вкус матери, все подбирала сама.
Когда Аля зашла в квартиру, то заплакала, закрыв лицо руками.
Мебель была расставлена, люстры развешаны, посуда в горке, ковер на полу. Все почти в точности повторяло обстановку в Минаевском. Только вот кухня была новая – шикарная итальянская кухня, цвета темной вишни с бронзовыми изящными ручками, стекло с витражами.
Анька, как девчонка, носилась по квартире:
– Мам! А как тебе это? А здесь хорошо? А новое покрывало? Почти как старое, да? Я долго искала!
Первую ночь на новой-старой квартире Аля бродила по дому.
Все самое любимое и дорогое с ней: бабушкина кровать, ее люстры, комод в спальне. Горка в гостиной. Посуда, тарелки на стенах.
Стояла у окна, вглядываясь в вязкую темноту улицы. Чуть поодаль чернели ночной лес, косогор и овраг. За ним, сверкая огнями машин и фонарей, начинался Ленинский проспект.
И начинался новый этап жизни.
* * *– Мам! – как-то раз осторожно, пряча глаза, сказала Анюта. – Мы были на даче.
– Где? – переспросила Аля. – На какой даче, Ань?
– На нашей, мам.
Аля застыла. А дочь беспечно продолжила:
– Просто Ленчик захотел посмотреть. И представь, обалдел. Такой участок, такое место! Дом, правда… Да нет его, дома. Развалины. Полы прогнили, крыша почти обвалилась. В общем, кошмар. Даже бомжи обходят.
Правда, там сейчас такие особняки и такие соседи – везде охрана. Сосед примотался – продайте участок, вы все равно здесь не живете. Но Ленчик его, как понимаешь, послал.
