Автор
Аня всхлипывала и шепотом просила прощения за свои мысли, но каждое слово рождало новые слезы. Вокруг царил странный покой, переплетенный с тяжелым молчанием – атмосфера была такая же нереальная и запечатленная в розовом плаще Ани и черных брюках ее матери. В этих страницах мир женщин из числа "почти счастливых" раскрывается со всей глубиной их тайн и переживаний....
Рассказала Виктории. Та ее пожурила за резкость, а спустя какое-то время спросила:
– Ну как твой новый историк?
– Нормально, – смущенно буркнула Аля. – В целом нормально.
– В целом? А что значит «в целом»?
Аля совсем растерялась:
– Как учитель он меня в общем устраивает. Но знаешь… движения какие-то дурацкие – то цветы притащит, то конфеты. То в буфете местечко займет. Ну и вообще…
– Клеится, что ли? – от души рассмеялась Виктория. – Так это же здорово.
– Брось! – рассердилась Аля. – Он не в моем вкусе.
– Что-то ты слишком критична к новому историку, – усмехнулась подруга.
– На какую такую мысль? Ты что?
– На какую мысль? Он тебе нравится.
Конечно, все рассказала Вике про Аньку!
– Ну и дура! – неожиданно припечатала Виктория. – Тебе можно, а ей нельзя? Да, ошиблась! А ты нет, не ошибалась? Боишься ее шишек? Да пусть набивает! Пусть в кровь! Зато счастливой побудет! Счастливой, Аля. Узнает, что это такое! Когда кровь на губах запеклась. А ты давай, добивай! Вспоминай свою доблесть, как уговаривала ее за Леню не выходить, как останавливала! И ты после этого мать? Дура ты, а не мать! И ханжа! И я тебе здесь не союзник.
Аля молчала…
– Вот моя – болтается от мужика к мужику, говорит – кончилась любовь, и я ушла! А что, молодец! А я со своим попугаем так за всю жизнь и не развелась. От того, что шибко умная, да? Нет, Алевтина! От того, что большая дура!
– Ну ты сравнила! – обиделась Аля. – Светка твоя не моя Анька! Светка решительная, отважная. Ей жизнь поменять, как перчатки! А Аня – ты же знаешь! Ну и еще ей есть что терять.
Аля в сердцах бросила трубку.
Нет и нет. В этом она принимать участие точно не будет. Сами, уже взрослые люди. Вот тебе и тихий омут. Эх, Анька. Что ты делаешь, дурочка? Куда тебя несет? Бедная моя девочка… Но здесь я тебе не союзник, прости.
Но как же муторно и тошно… как страшно, тревожно.
Однажды вечером пришла эсэмэска от Владимира Петровича:
Уважаемая Алевтина Александровна, хочу пригласить Вас на выставку, простите за смелость! Выставка интереснейшая, долгожданная.
«Ответа он ждет, – подумала Аля. – Куда я поеду из Подмосковья? Много чести. Да и вообще не до тебя и не до музеев. У меня с дочкой большие проблемы».
Отвечать настырному историку Аля не стала.
Так разозлилась на Аньку, что назавтра уехала с дачи.
