Автор
Ганна воспитывает сына от любимого человека, с которым порвала связь десять лет назад. Когда Илья неожиданно возвращается в её жизнь, прошлые чувства вспыхивают с новой силой. Теперь предстоит разобраться в сложных семейных тайнах и понять, есть ли место новой любви среди старых обид.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Почти семейный детектив»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ганна воспитывает сына от любимого человека, с которым порвала связь десять лет назад. Когда Илья неожиданно возвращается в её жизнь, прошлые чувства вспыхивают с новой силой. Теперь предстоит разобраться в сложных семейных тайнах и понять, есть ли место новой любви среди старых обид.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ганна воспитывает сына от любимого человека, с которым порвала связь десять лет назад. Когда Илья неожиданно возвращается в её жизнь, прошлые чувства вспыхивают с новой силой. Теперь предстоит разобраться в сложных семейных тайнах и понять, есть ли место новой любви среди старых обид.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Их хлебом не корми, дай объединиться в какой-нибудь союз, в названии которого есть производное от слова «писатель». И там, под защитой корочек, которые придают им легитимность, они обсасывают до бесконечности жвачку своей гениальности, громят все прогрессивное и современное, ненавидят более талантливых, гуртом оскорбляют более успешных. Тьфу, пакость…
— Успех — не мерило литературного таланта, — заметила Ганна.
— Ошибаешься. Успех — главное мерило любого таланта. И я не коммерческий успех имею в виду, заметь. Ты же знаешь, «Ирбис» издает не только то, что разойдется большим тиражом и принесет деньги. Хотя деньги никто не отменял, и на самом деле графоманы тянутся именно к ним. К деньгам и славе. Славе и деньгам. Я финансирую за свой счет огромное количество проектов, которые никогда не окупятся, но я это делаю для людей действительно талантливых, штучных, которые сами по себе, несомненно, явление в литературе. И подобное признание — это тоже успех. А если человек пишет в стол, но при этом поносит всех, кто преуспел, это показатель ничтожности.
— Ты знаешь, у нас в городе тоже есть писательская ячейка, — задумчиво сказала Ганна. — Я к ним никогда не хожу, хотя они по первости и звали. Мне неинтересно это, да и некогда. Я пишу, потому что мне нравится придумывать своих героев, жить их жизнью. Иногда они рулят мной, а не я ими, правда. Так вот как-то я похвалила в социальной сети один журналистский материал, который в нашей областной газете «Курьер» напечатали. Хороший был материал, про людей. Яркий, образный, с прекрасными фотографиями. Я его прочитала и словно на месте побывала, своими глазами все увидела. Ну и похвалила, написала автору, спасибо, вкусный у вас рассказ получился. А один из местных писателей по-менторски так поинтересовался, с превосходством: «А вы что, рассказы едите»?
— А ты? — Галицкий прищурился, зная острый язык Ганны. Он был уверен, что ответила она достойно.
— А что я? Написала в ответ: «Хорошие — проглатываю, скучные — жую, непонравившиеся — выплевываю. Классными — упиваюсь. Гнусные — не перевариваю. Вкусные — катаю на языке. Штучные — смакую».
— Отстал?
— Сразу.
— Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, Вольдемар Краевский был плохим писателем и плохим человеком. Я перед тем, как поехать на ту проклятую встречу, потусовался на их страничке, почитал его отзывы про других. Дерьмо он был, а не человек.
Ганна притихла, вспоминая маленького Вальку, отрывающего одно крыло бабочкам и ноги кузнечикам, таскающего яблоки из их сада, хотя в саду мадам Щукиной яблок и своих было навалом. Вспомнилось еще, как Валька запер в уличном туалете маленького Павлика, внука другой соседки, жившей через дорогу, и пугал его большим пауком, живущим под потолком.
