Автор
Ганна часто видит себя всадницей в сновидениях — стремительная поездка по жизни с грохотом колес и взмахами конского хвоста. Ветер обрушивается на нее, осушает тревогу и уносит далеко за пределы ее обыденной реальности, где каждое мгновение кажется возможностью к новым приключениям....
Господи, сколько лет не приходилось спускаться в метро? Пятнадцать? Двадцать. Сейчас им пришлось воспользоваться, так как брать машину было опасно. Машина, как маячок, могла привести к нынешнему укрытию. А этого допустить нельзя. Никак нельзя.
Сим-карта была предусмотрительно приобретена с полгода назад у таксиста и навести на след никак не могла.
Набрав номер, который также предусмотрительно был узнан заранее, отражение вытянуло губы, напрягло горло, меняя голос до неузнаваемости, так, как учили в театральном институте, и быстрой скороговоркой сообщило все, что знало об участии Павла Горенко в убийстве Валентина Ванюшкина в Москве и Алеси Петранцовой и Натальи Ванюшкиной в Витебске.
Именно этим же голосом звонили Адрыяну Дзеткевичу, вынуждая его броситься в бега, чтобы привлечь к себе внимание белорусской милиции. Что ж, та уловка отчего-то не сработала, значит, вторая попытка будет удачнее.
Из трубки задавали какие-то вопросы, но отвечать на них было уже лишним. Извлеченную из телефона симку спустили в унитаз, сам телефон закопали в кадку со стоящим в спальне гостиничного номера фикусом.
* * *"
"Москва казалась, нет, не безлюдной, конечно, но изрядно поредевшей. Используя выходные перед Днем Победы, народ разъехался по загородным домам и просто дачам, отправился на набирающие популярность экскурсии по России или к морю, еще не очень теплому, но все равно маняще прекрасному. Поток машин поредел, пробки растаяли, и даже развеявшиеся неожиданно тучи открыли небо, голубое, весеннее-весеннее, распахнутое навстречу надвигающемуся лету.
Ганна и Галицкий неспешно брели по бульвару, взявшись за руки. Чуть впереди лихо катил на новых, только что купленных роликах Вова.
— Что ты решила по поводу переезда? — спросил Илья, искоса любуясь подставленным ветру, нежным профилем Ганны. И как он жил без этой женщины последние унылые годы?
— Конечно, я перееду, — Ганна повернулась к нему и улыбнулась, чуть застенчиво, но счастливо.
Он засмеялся, радуясь совпадению их мыслей.
— А своему крокодилу ты позвонила?
— Какому крокодилу?
— Гене…
— Ты хочешь знать, сообщила ли я Геньке, что с ним расстаюсь? Нет, мне кажется, что такие вещи не говорят по телефону.
— То есть ты все-таки собираешься домой? — В голосе Галицкого прозвучало разочарование.
— Илья, — Ганна покрепче сжала его руку. — Конечно, я собираюсь вернуться домой.
