Автор
Ганна часто видит себя всадницей в сновидениях — стремительная поездка по жизни с грохотом колес и взмахами конского хвоста. Ветер обрушивается на нее, осушает тревогу и уносит далеко за пределы ее обыденной реальности, где каждое мгновение кажется возможностью к новым приключениям....
Нет, сидящий перед ним Гарик, жалкий, с дрожащей улыбкой Гарик, рассказывающий о том, как он фактически подложил под Вольдемара Краевского жену своего лучшего друга, пытался провернуть махинацию с ценным полотном, использовал и бросил Алесю Патранцову, по-прежнему не был похож на того Павла Горенко, которого Галицкий знал большую часть своей жизни. Это был другой человек, слабый, подлый, трусливый, но, слава тебе господи, не убийца.
В то, что Гарик не убивал писателя, Галицкий поверил сразу. Он и сам не мог сказать, откуда исходила его убежденность в том, что его партнер не совершал преступления.
— Так, с Краевским все понятно, — сказал он, когда Гарик закончил свой рассказ на том, что нашел писателя мертвым. — Теперь давай рассказывай про Витебск.
— Как же понятно, — возмутился Гарик, — как раз ничего не понятно. Кто-то же его все-таки убил и забрал картину.
— Это пусть полиция разбирается, — сообщил Галицкий сухо. — Нет мне никакого дела ни до писателя, ни до картины. Я лишь стараюсь обезопасить своих близких и сохранить свой покой, насколько это возможно. Ты, кстати, деньги куда дел?
— Какие деньги?
— Свои. Которые снял со счета для покупки картины и исчезновение которых заметила Ольга. Ты ж картину так и не купил, а деньги где?
— А… Дома. Я их собирался обратно в банк отнести, но из-за поездки в Витебск не успел. Вернусь из Берлина — отнесу.
"— Рисковый ты парень, я погляжу, — Галицкий хмыкнул. — То есть дом в Лондоне ты покупать передумал?
— Какой дом? — не понял Гарик.
— Ольга узнала, что ты снял деньги со счета, и нашла у тебя буклет по лондонской недвижимости. Кстати, на этом основании она сделала вывод, что ты решил ее бросить.
— Да не собирался я покупать никакой дом, — еще сильнее удивился Гарик. — Деньги я на Шагала снял. А буклет какой-то дома, может, и валяется.
— Ладно, вернемся к нашим баранам. Точнее, твоим. Тебя в Витебск-то чего вдруг понесло?
— Я испугался, — признался Гарик. — Когда я понял, что Краевского убили, а картину украли, то мне стало страшно, что о нашем знакомстве узнают, и я окажусь главным подозреваемым. Ты же поверил, что я убил писателя из-за картины. И все остальные могли поверить.
