Автор
Ганна часто видит себя всадницей в сновидениях — стремительная поездка по жизни с грохотом колес и взмахами конского хвоста. Ветер обрушивается на нее, осушает тревогу и уносит далеко за пределы ее обыденной реальности, где каждое мгновение кажется возможностью к новым приключениям....
Примерно так себе Галицкий и представлял ситуацию. Конечно, Гарика убедительно просили взять в работу нового автора. Он отбивался, понимая, что из затеи ничего не выйдет, а когда держать оборону дальше стало невозможным, отошел в сторону, вызвав на арену Галицкого. Ай да Павлик, ай да сволочь.
— Кто тебя попросил? — спросил Илья устало. — Ну, давай, рожай уже. Что я из тебя информацию по капле выдавливаю?
— Да Милена твоя попросила, — чуть удивленно и немного встревоженно ответил Гарик. — Пристала с ножом к горлу, мол, возьми на работу самородка.
— А тебя не удивило, что она меня сама не просит?
— Да ладно, Илюха. Можно подумать, она тебя не знает.
— Случилось. — Галицкий тяжело вздохнул, как перед прыжком в воду. — Видишь ли, Гарик, — он снова вернулся к привычному обращению, и партнер на другом конце Москвы мимоходом улыбнулся, — этот самый Вольдемар Краевский оказался любовником Милены, с которым она собралась уехать от меня в Испанию.
— Свистишь… — В голосе Гарика звучало недоверие.
— Ты его видел, что ли? — Галицкий вдруг снова непроизвольно напрягся.
— Зачем мне его видеть? Я его творения бессмертные читал. А смотреть на него тебя отправил, уж прости, но с твоей Миленой связываться себе дороже. Ты от известия, что тебе жена неверна, так разволновался?
Этот вопрос Галицкий предпочел оставить без внимания.
— В общем, никчемный он или нет, но Милена собралась со мной разводиться.
— Передумала, что ли? Или красавчик ее лыжи смазал в последний момент?
— Красавчик ее ласты склеил, а не лыжи смазал. Убили его сегодня утром, и Милена, приехавшая на свидание, обнаружила своего любовника с маленькой, но смертельной дыркой в груди.
— Да ты что? — Голос Гарика стих до шепота.
