Автор
В уголовном суде звучит оправдание жертвы, сокомпарный мужской голос говорит об обвинении в мошенничестве и насильственном убийстве. Вопли соседей прерываются новыми подозрениями на жену злодейки. О ком же идет речь? Кто сидит за решеткой?
Я очнулась не в молодом разгоряченном ласками теле, готовом принять любовника, а полупрозрачным призраком старой ворчливой бабки посреди огорода. В ночной тишине я услышала пронзительный голос Коленьки. Он плакал и кричал, но я его нигде не видела.
- Коленька! Ты где?! – кричала я, пытаясь понять, где захлебывается слезами мой драгоценный внук. Темная улица была пустой. Здесь стоял недоскреб, в котором по документам жили триста сорок два человека. Половина из них имели кредиты, другая – проблемы с законом и родственников, которым исправно отправляла деньги в солнечные страны.
Малюсенький домик – развалюшка, состоявший из одной комнаты и развалившегося крыльца смотрел разбитым окном на коллекторов, вышибал, приставов, бандитов, полицейских и миграционную службу, которые уже по виду приоткрытой двери понимали, что зря приехали.
- Бабушка… - послышался угасающий всхлип.
- Ой, батюшки! – перепугалась я, понимая, что он доносится из открытого люка.
- Коленька! – перепугалась я, слыша, как Коля начинает плакать.
- Ба! – в голосе внука было столько надежды.
- Тебя как угораздило! – ахнула я, а потом поняла, что кто-то снял крышку от люка и сдал ее в металлолом. – Ты как? Цел?
- Цел… Только ушибся и выбраться не могу! – ревел внук, а я спустилась к нему, радуясь, что ветки смягчили падение. Он лежал в распахнутой куртке, из которой торчал белый синтепух. Портфель валялся рядом, а на лице Коленьки красовалась ссадина.
- Точно цел? – перепугалась я, а Коля успокоился и вытирал слезы.
- Да, - кивнул он. – Я со школы возвращался! А тут… Тут дядя Толя на машине ехал, а я с дороги сошел и… Упал… - И как долго ты здесь сидишь? – схватилась за голову я.
- Уже стемнело. Я з-з-замерз, - вздохнул Коля, дуя на расцарапанные руки. – Я звал на помощь, но никто не пришел! Там машина ехала, музыка играла, а они меня не услышали!
- Не плач! Бабушка рядом! – я прикоснулась к нему рукой, а она прошла сквозь щеку.
Я вылетела в люк, понимая, что нужна лестница! Длинная! Я полетела по улице, слыша, как ругаются у Новоселовых. Как хрипло лает собака, желая ругаться вместе со всеми за компанию.
- Лестница! – вспомнила я, бросаясь в дом. Обгоревшая крыша была наскоро залатана. Вместо окна были доски и пакеты. Белый кирпич сохранил следы копоти. - Где мой сараюшка! – шептала я, беря ключ и пытаясь открыть сарай.
