Автор
Ты на перекрестке улиц, ожидая подругу, когда внезапно замечаешь знакомую женщину - Ольга Вечная в вашем новом романе "Почувствуй это снова". Твои взгляды скользят между телефоном и платьями на вешалке, а сердце забилось быстрее от предвкушения прикосновений героев к тебе. Наконец встретившись с Ольгой, ты понимаешь, что этот роман не просто читка, он ощущается в воздухе между вами....
Вину за то, что так редко звонила и приходила.
– Передавал, Юля. Каждый раз. Очень приятно было.
Следом подмывает спросить, бывали ли у него в гостях в это время другие девушки, например, моя лучшая подружка Люба. Но не решаюсь.
В половину восьмого Римма Владиславовна принимает таблетки и начинает клевать носом, я понимаю, что пора уходить. Засиделась. Обнимаю бабушку, доброжелательно прощаюсь. Обещаю вновь забежать как–нибудь.
Тетя Саша помогает ей устроиться удобнее и гасит свет, после чего мы обе выходим в коридор.
В этот момент дверной замок щелкает. Мы с тетей Сашей синхронно переводим глаза на входную дверь, которая открывается, пропуская в прихожую Матвея. Замерзшего, холодного, в застывшем пуховике, со снегом на ботинках.
– Привет, – говорит он медленно, вопросительно."
"И это не просто какой–то там рядовой «Привет, как дела, не важно, я из вежливости спрашиваю». Я отчетливо слышу в его интонациях: «Что ты блин здесь опять делаешь, я ведь собираюсь спать с твоей лучшей подругой».
Сглатываю. Чувствую себя слегка оглушенной. Это самое кошмарное приветствие, что я слышала в жизни. Ну какой же у моего ребенка отец — мудак, что же не повезло–то так, а? Настоящий злодей!
Словно через пелену доносится голос тети Саши:
– О, Матвей, ты рано сегодня! Какая удача! У меня как раз планы на вечер: донечка внуков привезла, хочу с ними побыть. Римма лекарство приняла, уже спит, всё хорошо. Я побежала. Завтра утром приду.
Матвей неопределенно кивает, смотрит при этом на меня.
Тетя Саша расторопно обувается, суетится, шумит. Снимает с вешалки пальто, а дальше ее раз, и нету. Словно ветром сдувает. Лишь дверь входная хлопает и где–то вдалеке торопливые шаги по лестнице.
Мы оказываемся практически наедине.
Матвей слегка улыбается, словно думает о том же. Наконец, отмирает. Скидывает ботинки, снимает куртку. Я украдкой наблюдаю за его плавными движениями. Коридор узкий, как только он покинет прихожую, я сразу же поспешу одеваться.
– Снова тебя преследую, видимо, – говорит он всё с той же насмешливой улыбкой. – Хоть заявление пиши.
Я обольстительно улыбаюсь во все тридцать два.
