Под боссом — это добрый вечер на даче, где безмятежное спокойствие быстро сменилось острейшей неопределенностью. Пухлые одеяла и пушистые зверюги создают уют, но Катя срочная мольба за машину поднимает все с ног до костей. Важное дело на коне, а в карманах только ключ от Лады и брелок с зайчиком....
Кирилл спускает руку под стол и, незаметно одернув брюки, досадливо морщится:
— Нет, это какая-то ненормальная реакция на твой аппетит."
"Пожалуй, подобная странность должна испугать, но она, неожиданно, приводит меня в дикий восторг. Во-первых, потому что я наконец нашла у Серова Ахиллесову пяту, а во-вторых, у нас наметилось идеальное трио: я, Кирилл и еда. О лучшем тройничке женщина и мечтать не смеет. По крайней мере, пока не изобрели машину времени, чтобы вернуть старину Харрисона в возрасте, когда его Форд еще умел ездить.
— Я вот думаю, может, еще суп заказать? — постукиваю пальцем по губам в томной задумчивости. — У них с ньокками новый появился.
— Саша! — предупредительно рявкает Кирилл, пронзая меня молниями праведного эректильного гнева.
Официально: это лучшее свидание в моей жизни. Просто день сплошных «Уиииии» и «Ах». Кирилл, наконец, назвал меня по имени. Теперь я понимаю, почему Макс так радостно верещал, когда Энди впервые произнес «папа».
Я демонстрирую закрывающийся замок на губах и начинаю обаятельно улыбаться. На самом деле, это улыбка триумфа — так выглядят злые гении, когда получают пульт от кнопки управления миром.
— А ты сегодня еще на работу поедешь? — спрашиваю, с наслаждением втягивая в себя сдобренную соусом макаронину.
Кирилл разглядывает мой рот, залпом осушает стакан минеральной воды и мотает головой.
— Точно нет.
— Тогда, может, поедем в кино или…?
— Предлагаю «или». И перестань обсасывать эти макароны, иначе мне придется лишить зрения удода за соседним столом.
— Ревнуешь, Люци? — кокетливо играю бровями. Наматываю узел спагетти на вилку и скучным антисексуальным движением запихиваю его в рот.
— Не говори ерунды, — иронично парирует Кирилл и тянется через весь стол ко мне рукой. Я замираю, вопросительно глядя на него, и чувствую, как он касается уголка моего рта.
— У тебя соус, — низкая вибрация его голоса тревожит притихшую белку, и она возобновляет свое цирковое мастерства.
