Мои морские пехотинцы, примкнув штыки, оттеснили на бак двенадцать человек, а тринадцатый, подшкипер, француз лет двадцати двух, проводил меня в каюту шкипера — низкое полутемное помещение, свет в которое попадал через деревянную решетку, закрывавшую узкий люк в подволоке. Больший бардак я встречал только в квартире знакомого системного администратора, который трудился дома и от безделья поддерживал его весь день. Наверняка где-то спрятаны французские документы на корабль, но у меня не нашлось бы столько терпения и сил на отключение на долгий срок брезгливости, чтобы найти их среди раскиданных по всей каюте вперемешку грязной одежде, обуви, книгам, головкам чеснока, сухарям, оловянным тарелкам с присохшими объедками, согнутым талрепом, лагом с размотанным линем… Мне хватило замызганной тетрадки, лежавшей на столе среди засохших подтеков вина. В ней были французские сигналы-пароли, свежие, действующие с первого августа. Кораблю, работающему на линии Барселона-Неаполь, знать такие ни к чему.
Выйдя из каюты, я приказал подшкиперу:
— Открыть трюм!
— Сеньор, вы не имеете права делать это! Мы под нейтральным флагом! — попытался он пускать пузыри.
— Если через десять минут трюм не будет открыт, ты случайно упадешь за борт, и никто не сможет тебе помочь, — мило улыбнувшись, произнес я."
"В трюме сверху были бочки с оливковым маслом. Груз не тяжелый, поэтому непонятным для меня оставалось, почему корабль сидит так глубоко. Вполне возможно, что это ошибка кораблестроителей. Бывают корабли с родовыми дефектами. Встречал я судно в двадцатом веке, у которого с постройки был крен четыре градуса на левый борт. Приходилось ровнять при погрузке или с помощью балласта.
— Выгружаем на палубу верхние бочки, — приказал я подшкиперу.
Больше он не бухтел. Видимо, плавать не умеет.
Матросы, вооружив грузовую стрелу, достали из трюма четыре бочки с оливковым маслом. Под ними был еще один ярус бочек. Когда выдернули одну из нижнего яруса, увидели, что стояла она на чугунных стволах пушек калибром двенадцать фунтов, уложенных впритык друг к другу. Под ними проглядывали пушечные стволы большего калибра.
— Одну бочку погрузите на катер, а остальные ставьте на место, — приказал я матросам «Сокола».
Наш кок готовит прекрасные салаты с оливковым маслом.
— Спускайся на катер и захвати с собой боцмана, — предложил я подшкиперу, который растерял запал и начал улыбаться льстиво.
— Разрешите взять свои вещи, сеньор? — жалостливо попросил он.
— Бери, — согласился я.
Обратной ходкой катер привез на «Сокол» призовую партию под командованием мичмана Хьюго Этоу. Судя по счастливой улыбке, юноша уже подсчитал свою долю призовых.
35
Говорят, что бронзовый пушечный ствол выдерживает три тысячи выстрелов.