Губы очень узкие, порой кажется, что их нет совсем. На лице такое выражение, будто стесняется сказать: «Я хитрее тебя!».
Я предупрежден о любви адмирала к парадной форме, поэтому тоже облачен, так сказать, по уставу, даже шпагу нацепил. Перед входом в каюту, снял шапку-треуголку и положил ее на согнутую в локте левую руку. Каюта показалась мне огромной после моей на люггере. В футбол в ней, конечно, не поиграешь, но в модный сейчас валек, как пока что называют бадминтон, можно.
Я щелкаю каблуками гессенских сапог, что пока не практикуется, докладываю бодро:
— Коммандер Генри Хоуп прибыл по вашему приказанию, сэр!
Вообще-то, обращение «сэр» обязательно только к титулованной знати и рыцарям-командорам орденов. Джон Джервис всего лишь компаньон (кавалер) ордена Бани, так что к нему можно обращаться «мистер» или «адмирал». Только вот на «сэра» капитаны и адмиралы ведутся, как дикари на бисер.
Адмирал окидывает меня взглядом, задержавшись на шраме на щеке, и хмыкает. Как догадываюсь, увиденное не совсем совпадает с услышанным.
— Мне доложили, что ты занимаешься не службой, а охотой за призами, — начал разговор адмирал Джон Джервис.
— Таков был приказ адмирала Хотэма, — подтверждаю я. — Он считал, что надо наносить как можно больше вреда экономике противника.
— И заодно добывать призовые, — ехидненько произносит адмирал.
Кто бы мычал! Говорят, во время войны с американцами он нагреб призовых на семьдесят тысяч фунтов стерлингов.
— Одно другому не мешает, сэр, — сказал я.
— Я так не считаю, — возражает он. — Отныне будешь служить, а не развлекаться. Сегодня и завтра на твой корабль доставят почту и пассажиров, отвезешь в Портсмут.
Адмирал Джон Джервис смотрит мне в глаза, ожидая возражений и готовясь подавить их язвительным презрением. Он понимает, что посылать люггер под командованием малоопытного, как думает, коммандера зимой в штормовую Северную Атлантику — это посылать на верную гибель. Интересно, что ему рассказали, что так возненавидел меня? Наверное, про связь с женой интенданта, а у адмирала, скорее всего, проблемы с женщинами.
— Есть, сэр! — радостно улыбнувшись, будто только и мечтал смотаться на родину, рявкаю я. — Разрешите идти выполнять приказ?
— Разрешая, — как мне показалось, немного растерянно произнес он.
Я лихо разворачиваюсь через левое плечо и строевым шагом выхожу из каюты. Такое пока не умеют проделывать даже офицеры-морпехи. Закрыв за собой дверь, продолжаю улыбаться, чтобы не доставить удовольствие офицерам линкора, которые наблюдают за мной. Вполне возможно, что кто-то из них и настучал на меня.
— Досталось от адмирала? — спрашивает с фальшивыми нотками сочувствия вахтенный лейтенант у трапа. — Он всем капитанам устраивает разнос.
— Наоборот, — отвечаю я.