В конце XVIII века русский герой волею судеб становится подданным Англии и поступает на службу в Королевский военно-морской флот. Мичманом на линейном корабле он попадает в водоворот военных действий, разворачивающихся на фоне Французской революции. Перед ним встает выбор между долгом и...
Бонапарт сильно побил австрияков на севере Италии, запросили мира, — сообщил тот же шкипер, а второй опять покивал.
— А зачем вы идете туда в балласте? — поинтересовался я.
Гонять судно на такое расстояние без груза может позволить себе только очень богатый глупый судовладелец, что встречается очень редко.
— Нас зафрахтовало правительство, — ответил шкипер. — В Триесте нас ждет какой-то груз, на месте узнаем.
Похоже было, что он не врал, но что-то мне не нравилось.
— А пассажиры есть? — спросил я.
— Нет пассажиров, — ответил тот же шкипер, а второй поддержал жестами.
— Почту везете? — задал я следующий вопрос, потому что что-то было не так.
— Только письмо для триестского грузовладельца, — ответил он.
— Давайте его сюда, — потребовал я.
Шкипер сплавал на свой бриг и привез письмо, написанное на дорогой, тонкой и белой, бумаге и скрепленное красно-коричневым сургучом, причем оттиск сделан государственной печатью. Когда я сломал печать, шкипер возмущенно охнул, но больше не издал ни звука. В письме говорилось, что бриги должны будут забрать трофейные мушкеты, доставленные в порт французами, и отдать первый транш оплаты, равный восьми тысячам девятистам испанских песо.
— Что же вы не сказали, что деньги везете?! — возмутился я.
— Ты не спрашивал про деньги, — ответил говорливый шкипер, а его коллега опять покивал.
Деньги везли в девяти небольших, но тяжелых сундуках: в восьми было по тысяче серебряных песо весом около двадцати восьми грамм, а в девятом — девятьсот. С монет исчезла римская цифра восемь, обозначавшая, что в них по восемь реалов, а был только портрет почившего лет девять назад короля Карла Третьего на аверсе и герб Испании на реверсе. Сундуки с деньгами поставили в моей каюте. В пересчете на фунты стерлинги это было две тысячи двести двадцать пять. Я решил, что с такой добычей можно возвращаться в Гибралтар со спокойной совестью. Мы славно поработали — мы славно отдохнем.
70"
"В Гибралтар пришел пакетбот с почтой, и меня ждала целая пачка писем. Я сложил их столбиком по датам и начал читать по порядку, чтобы не потерять интригу. Никогда не понимал людей, которые читают книги с конца. Первые письма были от жены и содержали подробности протекания беременности. Женщины уверены, что мужчинам это интересно. Я нескольким своим женам пытался объяснить, что муж — это не подружка. Есть темы, которые надо обсуждать только со своим полом. Я ведь не рассказываю ей устройство корвета или какие блесны лучше для ловли тунца.
