Под британским флагом: Удовлетворенная пробежка превращается в загадочное путешествие, где каждый шаг открывает новые тайны. Словно снятый из другой эпохи, вы погружаетесь в приключенческую атмосферу времен Великой Освободительной войны, ощущая каждое движение своего организма как будто входите в историю вместе со своими героями....
Пусть предупредят, что ты погибнешь первым, если начнут стрелять, — сказал я испанскому офицеру.
Наверное, возможность погибнуть от своих сильно его напугала, потому что зачастил со скоростью испанского базарного торговца, начав и закончив фразой:
— Передайте капитану Мендосе, чтобы не стрелял, иначе попадет в меня!
Испанская лодка рванула к берегу, а баркас в это время прошел по корме брига и направился к флейту. На французском корсаре начали догадываться, что мы не французские военные моряки, по крайней мере, на главной палубе началась суета.
— Поменять флаг! — скомандовал я матросу у грот-мачты, а комендорам: — Пушки к бою!
Французский флаг стремительно полетел вниз, а вместо него взвился английский. Заскрипели, открываясь, крышки пушечных портов, стволы карронад высунулись наружу на самую малость.
— Целиться ниже ватерлинии! — отдал я следующий приказ комендорам.
На захват брига у меня не было ни времени, ни матросов. Наверняка на нем пять-шесть десятков человек. Если и на него послать соизмеримую абордажную партию, то на корвете некому будет стрелять и работать с парусами.
И на флейте, к борту которого подошел баркас, и на бриге поняли, что праздник вдруг закончился. Если на призе сопротивляться никто не собирался, понимая, что в баркасе намного больше людей, а за убийство или ранение могут наказать беспощадно, то на палубе корсарского судна появились люди с мушкетами и двое начали устанавливать на фальшборте однофунтовый фальконет на вертлюге.
— Орудия готовы к бою! — доложил мичман Роберт Эшли, которого прямо перло от счастья, что участвует в самом настоящем бою.
— Огонь! — скомандовал я.
Корвет задрожал от залпа. Такое впечатление, что грохот испугал его, заставив задергаться. Представляю, как испугались горожане, а еще больше — солдаты гарнизона, которым, как и большинству нынешних испанцев, абсолютно не хотелось погибать.
