Если не изменит курс, то пройдет вдоль нашего правого борта, причем близко. Вполне возможно, что это кто-то из своих, хотя непонятно, куда это он в такую погоду и так резво.
— Команде приготовиться к бою! Карронады правого борта зарядить книппелями! — приказал я.
Матросы разбежались по мачтам, морские пехотинцы заняли места у фальшбортов. Минимальный запас боеприпасов был приготовлен, но комендоры зарядил карронады с опозданием, когда корабль уже проходил мимо нас. Это был тяжелый французский фрегат четвертого ранга, вооруженный сорока четырьмя пушками.
У англичан на Средиземном море таких нет. Он заметил нас и подвернул влево. Если бы шел прежним курсом, проскочил бы впритирку к нам и целехоньким, не успели бы мы выстрелить, а так получил бортовой залп по парусам и такелажу. На фок-мачте парус уцелел, не захватили его, а на грот-мачте и бизань-мачте, как корова языком слизала. Фрегат продолжил движение, постепенно теряя скорость.
Правее, кабельтовых в двух, я заметил еще один корабль, шедший таким же курсом.
В этот мы бы не успевали выстрелить. Да и желания особого не было. Мы даже с одним фрегатом не справимся, разве что задержим его, пока подоспеет подмога. Где-то севернее должны быть наши линейные корабли. Наблюдатели на них должны были услышать грохот десяти карронад и, возможно, засечь вспышки.
— Лево на борт! Поворот фордевинд! Ставим главные паруса! — скомандовал я."
"Поворот оверштаг казался предпочтительнее, но корвет вряд ли бы без разгона пересек носом линию такого сильного ветра, а кормой проделал запросто.
Минут через пятнадцать мы догнали французский фрегат и с кормы влепили ему продольный залп книппелями, сорвав парус на фок-мачте и штормовой стаксель. Дальше начались маневры. На фрегате сперва решили подождать, когда ветер развернет их бортом к нам, и послать благодарность из двадцати двух орудий. Я не стал этого ждать, продолжил держаться у них за кормой под обстрелом двух ретирадных пушек, которые пока никакого вреда нам не причинили.
Поняв, что мы останемся по большому счету безнаказанными, на фрегате поставили запасной штормовой стаксель и развернулись носом острее к ветру. Мы тоже убрали паруса, оставив только штормовой, и продолжили держаться за кормой вражеского корабля, постреливая в него из погонных пушек, чтобы не обидно было слушать свист его ядер, посылаемых ретирадными, а заодно и информируя английские линейные корабли о своем местонахождении.
