На этот раз французов было почти десять тысяч. Напали они в половине четвертого ночи. Меня разбудили звуки выстрелов, вышел на шканцы посмотреть, что происходит на берегу, который был примерно в миле от корабля. Ночь была лунная, ясная. Создавалось впечатление, что в темном зале кинотеатра, подсвеченным жидким лучом проектора, смотришь фильм с очень плохим изображением. С корвета хорошо видны были только языки пламени, вырывающиеся из пушек. Стреляли они не только на суше, но и с моря: мелкосидящие канонерки подошли к берегу очень близко и ударили во фланг врагу.
Если, конечно, смогли разглядеть в темноте, где французы, а где англичане. Погибнуть от дружественного огня — это не так страшно, как обидно. Плотный бой продолжался до восьми часов утра, после чего начал стихать и удаляться в сторону Александрии. Англичане победили, во что, наверное, и сам никак не могли поверить. На суше они в последнее время предпочитали проигрывать французам."
"Я как-то в доме Деладжоев пересекся с пехотным полковником, разговорились.
Он поведал мне о том, как сейчас воюют. Если встречается пехота, то колонны, как и раньше, разворачиваются в линию и на дистанции шагов сто ведут перестрелку залпами, пока враг не дрогнет. Интереснее было, когда кавалерия, которой у французов было больше, нападала на пехоту. Полк сразу перестраивался в каре. Против него ставили на дистанции, превышающей прицельную дальность стрельбы из мушкета — более ста метров — полковые пушки-трехфунтовки и начинали выкашивать картечью бреши в построении, в которые врывалась конница и уничтожала каре.
Если солдаты были опытные, командир, отстреливаясь, отводил их из-под удара, а если не был уверен в своих подчиненных, потому что по неопытности могли не удержать строй, то оставлял на месте. Стоит солдат и смотрит, как в него целятся из пушки, ждет заряд картечи, которая убьет его и еще несколько сослуживцев, и ничего не может сделать в ответ. Разве что пульнуть из мушкета, имея мизерный шанс попасть в артиллеристов.
В результате этого сражения англичане подошли к Александрии и осадили ее.
Победа обошлась им в две с половиной тысячи убитых и раненых, а французам — в четыре. По заявлению противника цифры надо было поменять местами. Кто из них прав — сказать не могу, но точно знаю, что у англичан были ранены четыре генерала, включая командующего Ральфа Эберкромби, который через неделю умер. Говорят, толковый был военачальник, выигравший несколько сражений. Особенно отличился, вешая восставших ирландцев.
