Под британским флагом: Удовлетворенная пробежка превращается в загадочное путешествие, где каждый шаг открывает новые тайны. Словно снятый из другой эпохи, вы погружаетесь в приключенческую атмосферу времен Великой Освободительной войны, ощущая каждое движение своего организма как будто входите в историю вместе со своими героями....
— Морпехи! — шепотом произнес Джон Хантер и зашипел на шакала Табаки: — Спрячь карты, дебил!
В кокпит первым вошел офицер в красном мундире, но с якорями на пуговицах. На ногах у него были гессенские сапоги, модные теперь. Они похожи на ковбойские — ниже коленей и украшены спереди кисточками. Правда, не знаю, есть ли уже ковбои? Соединенные Штаты Америки недавно освободились от британской власти. Пройдет каких-то лет двести и британцы станут служить комнатными собачонками у янки. По крайней мере, своего премьер-министра они будут величать американским пуделем.
Мы все встали, в том числе и поверженные мной противники.
— Что здесь случилось? — спросил офицер, обращаясь ко всем, но ответ ожидая от бывшего деспота кокпита.
Тот не спешил отвечать, поэтому я высказал предположение:
— Мне кажется, джентльмены упали с трапа.
Теперь им оставалось или подтвердить мои слова, или отречься от джентльменства.
— Да, споткнулся, — еле шевеля разбитыми губами, прошепелявил поверженный деспот.
— Ты тоже споткнулся? — задал лейтенант вопрос шакалу Табаки.
В ответ прозвучало что-то невразумительное. Видимо, врать ему не хотелось, а правду говорить побоялся.
Лейтенант внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Мне кажется, ты неправильно начал службу на корабле.
— У меня не было выбора, — словно бы извиняясь, произнес я.
На самом деле выбор был. Вся наша жизнь — это череда выборов между прогнуться или постоять за себя. Есть люди, которые постоянно прогибаются и их полные противоположности, но большинство действует по ситуации.
— Идите умойтесь, — приказал офицер пострадавшим, пропустил их вперед и вышел вслед за ними.
— У лейтенанта Томаса Хигза хорошая память, — предупредил меня Джон Хантер.
— Учту, — сказал я. — А как зовут этих двух?
— Мичман Джон Ривз и его оруженосец и заодно капитанский клерк Самюэль Уорез, — ответил он.
Теперь мне стало понятно удивление в глазах клерка, когда увидел летящий в рыло кулак. Видимо, раньше близость к капитану гарантировала ему неприкосновенность.
— Надеюсь, вы не сильно расстроились, освободившись от власти Джона Ривза? — поинтересовался я.
— Мы еще не знаем, чего ждать от тебя, — мило улыбнувшись, молвил помощник хирурга.
— Хуже не будет, — пообещал я.
