Автор
В пределах вашей заявленной рамки текст оставляет место для краткого вступления к книге "Под кожей". Вадим пристально смотрит на свою жену, окружая ее осенней моросью. Она нежится в пледе, облаченном в коктейльное платье, стоя у капота черного «Мерседеса». Этот эпизод предвещает глубину и сложность будущего сюжета "Под кожей", где скрытые тайны обретают жизнь....
Он находится буквально в пяти минутах ходьбы, так что время на дорогу подруга не тратит, зато тратит его на переработки.
Мы сворачиваемся, потому что пора ужинать. Я тоже проголодалась, что касается Сабины — за прошедший месяц ее режим пришел в абсолютный бардак. Это относится и к режиму ее сна, и к питанию. Собственно говоря, сейчас ей можно без последствий нарушать любые правила, но все это временно и не так уж ощутимо, а Саби, как я и сказала… счастлива.
Неделю назад она встречалась со своим отцом.
Он провел в Питере сутки и сразу отправился назад, домой. В конце года его бизнес всегда требует много внимания.
Мы не виделись.
Лера взяла на себя обязанность передать ему Сабину и забрать — тоже.
Наше общение за прошедший месяц можно пересчитать по пальцам, я всячески его избегаю.
Мы официально разведены.
Об этом теперь знают все. Все знакомые, родственники, партнеры. Это достаточно громкое событие, чтобы судачить, и есть куча плюсов в том, что мне не приходится иметь дело с этим жадным любопытством лично.
«Поздравляю», — это единственное сообщение, которое я получила от своей сестры с тех пор, как мы с Саби уехали.
Звонки от матери не менее сдержанные, с родителями Балашова я общаюсь по мере необходимости, когда они хотят связаться с внучкой. В первые дни мне дико хотелось спросить их о том, были ли они знакомы с Сабиной Алиевой, но в конечном итоге я решила, что не хочу этого знать, ведь это теперь не важно!
Я не хочу, чтобы все это висело надо мной, как тень.
Я оставила его фамилию. Потому что не хотела возни с документами. И потому что существует как минимум две версии меня — та, кем я была до встречи с Вадимом, и та, кем я стала после. И та я, которой двадцать два… я почти ее не помню.
Я избегаю Балашова, да. И этот эгоизм — лечебный.
Потому что здесь, за тысячу километров от дома, я словно другой человек! Я не смотрю вперед, но и не оглядываюсь.
Я дышу и, когда одетая в варежку ладошка Сабины ложится в мою руку, чувствую себя счастливой.
Глава 35
Лидия Галицкая одна из тех людей, с которыми легко общаться, потому что она соблюдает чужие границы и никогда их не нарушает.
