В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ЧУДОВИЩЕ — разве болеть не вызывает больше вдохновения, чем тревоги? Под крылом дракона я оказался среди людей, у которых температура поднимается до пятивоких тридцати семи и все равно они продолжают жить, как будто ничего не произошло. В этих глазах прячется невероятная сила и мудрость, которые заставляют меня задуматься о человеческой природе....
Похоже, «Под крылом дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А ромяне из равнинного края, что на западе от Тальзара, — так и вовсе с приветом. Постоянно поют и танцуют! На рынок идут — танцуют и поют об овощах. В пивную идут — танцуют и поют о пиве. В баню идут — опять танцуют и…
— Поют о березовых вениках, — догадалась я.
— Об ольховых, — не согласился Фудо, — но в целом мысль ты уловил. Спустя сутки начинаешь понимать, что если еще хоть немного задержишься в этой сумасшедшей оперетте, то придется слюнить чиновнику на лапу за укромное местечко в доме для душевнобольных…
Я хихикнула, поймав себя на мысли, что обрисованная Фудо картина, совершенно безумная на первый взгляд, что-то сильно напоминает.
Фудо обзавелся новой травинкой — толще и сочней предыдущей, с наслаждением пожевал, прикрыв от удовольствия глаза.
Некоторое время мы сидели в молчании, я наблюдала, как мясистый зеленый стебелек, зажатый в крепких белых зубах, мотается из стороны в сторону, словно маятник.
— А сам-то ты откуда, Лис? Говор у тебя явно не здешний, — наконец с вялым любопытством поинтересовался Фудо.
— Монте-Кристо, — подсказала я.
— Да, точно! О нем-то я краем уха что-то слышал, но вот какими землями владеет, хоть убей не помню.
Я тихонько фыркнула в кулак. Слышал он, видите ли. Не знаю, как дело обстоит с музыкальным искусством, но профессию враля Фудо явно освоил блестяще. Правда, теперь нужно было лихорадочно соображать, какими землями владеет мой мифический родственник.
— Это восточнее Тальзара, — неопределенно ответила я. Спросила, неуклюже меняя тему: — А сколько в среднем длится путешествие с караваном?
— Чаще всего до полудюжины месяцев, если маршрут обычный, без крюков, — отозвался Фудо. — Но бывает, и всю дюжину. Как-то без малого два года шатались по окраинам империи — во всех селах скупали мех лютозверя.
— Два года? — изумилась я. — Это же так долго… Неужели ни у кого здесь нет семьи?
— Почему же? — вскинул брови Фудо. — Да у всех почти. По два-три голодных рта дожидаются! Потому и терпят разлуку.
