В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ЧУДОВИЩЕ — разве болеть не вызывает больше вдохновения, чем тревоги? Под крылом дракона я оказался среди людей, у которых температура поднимается до пятивоких тридцати семи и все равно они продолжают жить, как будто ничего не произошло. В этих глазах прячется невероятная сила и мудрость, которые заставляют меня задуматься о человеческой природе....
Похоже, «Под крылом дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну а Мефистофель, никогда не питавший ко мне особого пиетета, наверняка лежит в кресле, лениво подергивая пушистым хвостом."
"Да, они, конечно, искали меня, не спали по ночам. И сейчас, я уверена, ищут. Но, может быть, после моего исчезновения они снова смогут задуматься о ребенке? И простят наконец себя за Темку.
С тех пор как семь лет назад мой трехмесячный брат умер, подхватив тяжелую форму лихорадки, я больше не просила у родителей братика.
Мы старались забыть об этом, как о страшном сне, но я-то знаю, что они до сих пор винят себя в смерти Темки, хотя даже лучший педиатр в городе не смог тогда помочь — малыш угас, как уголек, за несколько дней.
Со временем острота утраты поблекла, я все реже мучилась бессонницей, вспоминая Темку, но до сих пор почти физически ощущала то гнетущее чувство вины, с каким родители смотрели друг на друга и на меня, думая, что я не замечаю их взгляды…
Тыльной стороной ладони я вытерла глаза. Слез не было. Странно… а мне казалось, реву в три ручья.
Не хочу возвращаться.
Мысль была внезапной и ясной, всплыла четким печатным текстом, словно кто-то выбил ее на сетчатке глаз.
Не хочу, потому что, как ни странно, под этим чужим небом мне легче дышать. Я будто вырвалась из паутины, сплетенной моими же родителями, и лишь теперь могу вдыхать этот пыльный воздух полной грудью…
Они любят меня, и я, конечно же, люблю их… Но именно поэтому, пока их глаза будут видеть мою спину, они не смогут оставить позади неподъемный груз вины и однажды просто задушат добровольно надетым ярмом и себя, и меня…
Не хочу.
Но если я останусь здесь, то куда мне идти? Кому нужна некрасивая, бесталанная девчонка, вроде меня?
— Лисья морда, ты чего вдруг нос повесил?
Жесткая рука хлопнула меня по спине, вздрогнув, я подняла голову.
Фудо нашел где-то птичье перышко, заткнул за ухо, став при этом походить то ли на какого-то европеоидного индейца, то ли на пастуха, ночевавшего в курятнике.
Выплюнув очередную изжеванную травинку, Фудо, без малейшего пиетета к моей грусти, ткнул длинным пальцем куда-то мне под ребра.
Пришлось ойкнуть и окончательно вернуться в реальность.
— Еще немного, и твой нос обвиснет до подбородка, как у моей бабки Фримы, вот уж страшная была ведьма! Слушай, а хочешь, песней развеселю?
— Лучше как-нибудь в другой раз, — буркнула я, потирая саднящий бок.
