Автор
Ещё никогда мне не было так страшно в королевском дворце Аделхея, как сейчас. Муж оставил меня один на четыре руки, хотя и не самая надежная защита. Моё внутреннее чувство тревоги предупреждает, что это может быть не просто приказом. Надо выяснить真相，不然我可能会成为下一个失踪者。...
И к этому времени Бертион уж никак не мог попасть к Адерин раньше меня да ещё пройти мимо многочисленной охраны. Будь он человек. Но, как я уже собственными глазами убедился, мою избранную пытался похитить перевёртыш. Довольно сильный, раз способен обращаться в живое существо, значительно меньше своего размера. Такому перекинуться из мужчины в женщину ничего не стоит. И в виде птицы избежать внимания постовых в саду.
− И выставьте усиленную охрану к моим покоям. Принцесса с этого момента будет жить там.
− Будет сделано, − скупо роняет Рогар, поклонившись и тут же отправляясь выполнять мои приказы.
Я же продолжаю путь.
− Вы думаете, это был Ларус? — едва слышно спрашивает Адерин.
− С большой долей вероятности, − подтверждаю, бросив на неё внимательный взгляд.
− А-а-а… что такое перевёртыш? — поднимает она на меня свой фиалковый взгляд.
Не знает? Хм.
Впрочем ничего удивительного. Перевёртышей давно уже нигде не видели. Многие забыли. Человеческий век короткий. Как и память.
− Это очень редкая и малочисленная раса магических выродков, что способны принимать форму разных живых существ.
− Такими, как магия принуждения? — жалобно вскидываются тонкие брови.
− Да.
− Кошмар какой. Как же с таким бороться? Как защититься? — голос принцессы снова начинает дрожать, будто она вот-вот заплачет.
А в глазах действительно появляются озёра солёной влаги, переворачивая у меня всё внутри. Никогда не переносил женских слёз, а слёзы Адерин так и вовсе кроют меня мерзким чувством беспомощности, оттого, что не знаю, как её успокоить, и вины, потому что не защитил, как обещал.
− Тебе не придётся с ним бороться, мышонок. У тебя для этого есть я. И то что случилось сегодня, больше не повторится. Я теперь знаю, с чем имею дело и не подпущу его к тебе, − сообщаю, смотря моей избранной в глаза.
И она, кажется, мне верит. Утихомиривая беснующиеся инстинкты.
— Эта… этот перевёртыш что-то бросил в мою Олви, − хмурится, сжимая маленькие кулачки. − Какой-то серый сгусток. Тот расползся по её груди, как клякса, обхватил шею. Я должна ей помочь. Она мне очень дорога. Словами не передать как. У меня никого больше нет, кроме Олви. Пожалуйста, позвольте мне к ней вернуться.
− Нет, малыш.
