Внутри сводчатого зала холод и спокойствие зимней мглы. Дивные статуи из ледяных глыб теряют очарование перед властной белошапкой, которая подчеркивает скромность своего платья из серебряного шелка. Воздух наполнен ожиданием чего-то необычного, что вот-вот произойдет....
— А папа твой, конечно же, этого не делает? — шагая мимо меня на кухню, куда его тащила за руку дочка, спросил он.
— Не-а, папа бесполезный. Совсем он вредный… Но он и не приходит к нам, мы ему не нужны.
Я только прикрыла лицо ладонью.
Стыдоба. И дочку я определенно испортила. Воспитывать и воспитывать! А все Наташка с Ленкой. Болтают при ребенке, а та и рада.
Ну, что я могу сказать. В нашем доме теперь очень-очень-очень острые ножи. Все. И топорик для мяса. И шинковка для капусты. А еще выпрямилась вмятина на старой алюминиевой кастрюльке.
Полина же, сдается мне, обрела кумира в лице Кера. Он действительно научил ее отрезать ломтики хлеба. Даже я так ловко и тонко не умею. А может, у меня просто никогда раньше не было настолько острых ножей и такого учителя. Я, конечно же, маячила у них над душой и не отходила ни на шаг, пока эти двое испытывали мои нервы, уродуя батон. Но сам факт. Маячила-то я молча, только мысленно хваталась за сердце.
Адское терпение у мужика. Реально! Даже я не могу в больших дозах выносить Полинину болтовню и непоседливость. А он ничего, нормально, не дрогнул. Потрясающая выдержка. Это где ж он жил и с кем ему раньше приходилось общаться?
Наступил вечер. Ужинали втроем. Макароны-спиральки и обычные котлеты из смешанного фарша, которые для нас частая и простая еда, на нашего гостя произвели приятное впечатление. Была высоко оценена горчица. Причем не сладенькая, на европейский манер, а наша, термоядерная.
Mы с Полей только переглянулись, после чего она показала мне большой палец.
День прошел странно. Столько всего непонятного, дикого, невероятного случилось со вчерашнего вечера. Но поработать всё же необходимо, а то ведь деньги сами себя не заработают и работа сама себя не сделает.
Тут я вспомнила про покрывало. Я ведь его так и не постирала.
— Кер, ты хотел взглянуть на то, в чем был закутан, когда мы нашли тебя. Пойдем, покажу. А то нужно ведь его выстирать и высушить.
— Я уже, — коротко отозвался он, отложив приборы, которыми орудовал, словно настоящий аристократ. — Пока вы ходили за покупками. Оно лежит в белом… шкафу.
— Это стиралка, — тут же влезла Поля.
