Она не была идеальной. Каждый, кто любил ее, время от времени имел с ней проблемы. Итак, Табита не была сплошным обаянием. Ни один ребенок не бывает таким в возрасте между детством и отрочеством. Но, насколько мне кажется, мама и папа любили ее, что бы она ни сделала и ни сказала. Насколько я могу судить, они очень старались быть хорошими родителями. И не заслуживали того, что с ними произошло из-за исчезновения Табиты.
— Почему именно Табита? Почему вы так сосредоточены именно на этом деле? — спросила я. — Вы должно быть, расследовали и другие исчезновения. И, уверена, другие исчезновения детей.
Он обеими руками крепко потер лицо, как будто хотел стереть несколько морщин.
— Много семерок, — сказал он. — Слишком много.
Мы с братом переглянулись. Толливер тоже не понял, о чем говорит агент.
— «Семерок»? — Я старалась говорить очень спокойно.
Этот человек через многое прошел, и я не хотела выбить его из колеи.
— Похищений детей. Так называется программа расследования похищений детей, — объяснил Кениг
— Требования выкупа за Табиту так и не поступило, — сказал Толливер. Он подался вперед, поставив локти на колени. — ФБР может участвовать в деле, даже если преступник не пересек границу штата? И не поступало требований выкупа?
— Любое подозрительное исчезновение ребенка расценивается как семерка, — кивнул агент. — Мы предложили свое оборудование полиции Нэшвилла и полиции Мемфиса. Наши судебные эксперты обследовали тело. Наши парни детально изучили могилу. Слава богу, тот, кто убил Нанли, не бросил его туда до того, как наша команда закончила работу. И та же самая команда снова изучила могилу этим утром, после того, как там был найден труп.
Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.
— Конечно, Нанли был здесь вчера вечером и схватил вас за руку, мисс Коннелли. Но мы знаем, что потом он ушел. Профессор не позволил служащим гостиницы вызвать для него такси. Они видели, как он сел в свою машину и уехал. Нанли контактировал с вами снова прошлым вечером?
— Нет, — ответила я.
— Почему Нанли так сердился?
— Он думал, что я его каким-то образом одурачила. Профессор никак не мог всерьез воспринять мои способности. Он пытался найти рациональное объяснение тому, что просто необъяснимо.
Я подумала: не позвонить ли Арту Барфилду.
Сет Кениг выглядел задумчивым, как будто делал очень большую мысленную заметку себе на память.
— А где были вы, мистер Лэнг? — спросил агент.