Говорят, что при нападении Татар на Ирак, погибло там не менее 24,000 ученых людей, и остались только один из ученейших мужей иракских, Нур-Оддин Ибн-эль-Заджай и его племянник, убежавшие в Мекку, о чем сам Нур-Оддин сказывал потом Абд-Алле Ибн-Рашанду, а тот пересказал речи его шейху Ибн-эль-Гаджи, который передал их сократителю истории Ибн-Джаззи эль-Кельби, записавшему слышанное."
"Из Бухары поехал я в лагерь Султана Ала-Оддина-Тармаширина, через Нихшаб, родину святого шейха Абу-Тураба эль-Нахшаби.
Султан сей, властитель Мавара-эль-Нагара, всегда славился своим войском и правосудием. Земли его находятся между четырьмя великими державами, Индиею, Китаем, Ираком и Турками Султана Узбека; все они посылают к нему подарки, дают ему почетное место и оказывают большое уважение. Он наследовал царство после брата своего, Джагатая, бывшего неверным, и царствовавшего после старшего брата Кобака, также неверного; впрочем Кобак уважал веру Мугаммедан. Говорят, что однажды разговаривал он с ученым проповедником Бадр-Оддином эль-Майдани и сказал ему: «Ты говоришь, что в Коране все написано?» — Да — отвечал Бадр-Оддин.
— «Покажи мне в нем мое имя!» Бадр-Оддин тотчас развернул книгу и прочел имя его в словах начала 82-й главы. Изумленный Султан отвечал только: Бахши, бахши (хорошо, хорошо)! Несколько дней пробыл я в лагере, или орде (urdu) Тармаширина. Услышав однажды, что Султан находится в мечети, пошел я туда, и по окончании молитвы, изъявил ему мое почтение.
Он позвал меня потом в свой шатер, обласкал, спрашивал о Мекке, Медине, Иерусалиме, Дамаске, Египте, и царе Ирака и Персии. За ответы мои удостоил он меня большим почетом. Здесь видел я, что однажды народ собрался в мечеть на молитву. Султан прислал сказать, чтобы начинали, а он немного промешкает. «Что прикажет читать Султан: молитвы или Тармаширин?» спросил шейх Гасам-Оддин эль-Яги. Велено было начать молитвы. Султан пришел потом тихо, сел подле шейха, дружески говорил с ним, и обратясь ко мне, сказал: «Когда возвратишься в отчизну, скажи, что ты видел Персидского Шейха и Турецкого Султана, сидевших рядом.
» — Шейх не берет однако ж от Султана никаких даров, и питается только тем, что достанет работою рук своих. Все любят и уважают Султана. Он подарил мне на дорогу 700 динаров.
Тармаширин, о котором я упомянул, есть собрание законов предка султанского, Чингис-Хана, названное им эль-Ягак, «запрещение».
