Автор
В столице начала XXI века все кажется знакомым и одновременно отчужденным. Выходя из метро в центре Москвы, вы сразу ощущаете разницу: лиственница посередине улицы, как если бы 100 лет назад, парящий мост над Казанским прудом и торговый центр на Лубянской площади. Рев моторов соседних улиц несёт с собой ощущение вечности и роскоши. Это "Подельник века" — мир будничного прекрасного, где каждое пространство и время имеют собственное значение....
Брусилов относился ко всему этому уже не столь серьезно, как некоторые великосветские дамы, но продолжал по старой памяти посещать спиритические сеансы.
На этот раз с гастролями из родной Польши в Петербург приехал упомянутый уже медиум с зеленым лицом Ян Гузик. Свое выступление он проводил примерно по той же схеме, что и в Варшаве. Одним из отличий разве что было присутствие в рядах богемной великоросской публики Матвея Ивановича Скурихина. Казак ни от кого не скрывался. И даже наоборот – всем своим видом демонстрировал, что скрываться ему не от кого.
Парой фраз герой нескольких войн перекинулся и с Брусиловым. Причем генерал от кавалерии почтительно склонился перед низшим по званию, засвидетельствовав тому особое почтение.
– Матвей Иванович…
– Алексей Алексеевич.
– Как вы?
– Вашими молитвами.
– Слышал, вы теперь тоже участвуете в охране государя?
– Понемногу, все мы делаем одно дело.
– Вот уж действительно. И окажись злонамеренные в руках ваших казаков, боюсь, останутся от них только рожки да ножки, – пошутил Брусилов.
– Боюсь, что так… А вы здесь как? – Казак предпочел сменить тему.
– По той же причине. Беспокоюсь за судьбу царя и Отечества… Слышал, Гузик напророчил нам всем эру благолепия и процветания?
– Его бы устами, его бы устами… Однако в прошлый раз он нагадал мне, что зарубцуется шрам… – Казак потер место ранения на щеке, которое по-прежнему чесалось.
И оба служивых немного посмеялись.
– Но в одном он прав, – заключил атаман.
Брусилов деликатно улыбнулся. Тогда как Казак рассмеялся в голос.
7Казак был настолько уверен в своей неприкосновенности, что начал появляться на людях, где только возможно. К примеру, на смотре частей в рамках подготовки Романовских торжеств. Уже в Москве, на Ходынке, где около двух тысяч пеших и конных отрабатывали строевой шаг и ответ государю императору, после того как тот поздоровается с воинами:
– Братцы, спасибо вам за славный парад!
– Ра-ды ста-рать-ся, Ва-ше Им-пе-ра-тор-ское Ве-личе-ство!
Взгляд полковника Скурихина с трибуны с высокопоставленными офицерами пересекся… со взглядом Ратманова, стоящего внизу среди младшего полицейского состава.
– Это не Казак там? – Георгий кивнул в сторону человека со шрамом, который и не думал бежать или хотя бы сменить внешность.
– Запорожский… – отшутился Двуреченский.
