Автор
При входе в заслуживающий пристального внимания особняк начинается знакомство с Екатериной — заместителем депутата. Она растерянно осматривает его великолепие, где явствует беззаботная роскошь и жалость к бедным соседям. Атмосфера в доме напряжена и странным образом притягивает Екатерины к своей хозяйке — богатой и холодной леди, которая подкинула ее на руки как самую убогую из своих многодетных дочерей....
Я больше не здесь, не с Димой. Воспоминания уносят меня в прошлое. Мой самый жуткий кошмар оживает. И я не хочу, чтобы все повторилось.
Боюсь, что мужчина не сможет остановиться, если мне вдруг станет больно. Или в порыве страсти будет груб со мной. Сделает что-то, что навредит ребенку.
И хоть Дима никогда не давал повода так плохо о нем думать, я не могу справиться с паникой. Пронизывающий страх сильнее здравого смысла.
— Дим, не надо, пожалуйста, — всхлипываю, хватая его за руку.
Смотрю ему прямо в глаза, в которых бурлит лава, и мысленно молюсь: только бы он послушался.
Дима отстраняется, убирает руки и выставляет их перед собой, ладонями вперед. Будто намекает, что нападать не собирается.
— Что с тобой происходит, котенок? — спрашивает обеспокоенно.
Чувствую себя ненормальной истеричкой. Но мне сложно совладать с собственными страхами.
Сажусь на постели, кутаюсь в простынь и часто хлопаю ресницами, смаргивая выступившие на глазах слезы. Дима окидывает меня напряженным взглядом и хмурится.
— Прости, — мямлю невнятно. — Я не могу. Не сейчас, — сглатываю ком в горле. — За малыша переживаю. Я только недавно на сохранении лежала и… — выдаю почти правду. — Прости.
— Я понял, — тянет Дима осторожно, словно с сумасшедшей разговаривает. — Все в порядке, Кать. Я тебя не трону, хорошо?
Слабо киваю, но невольно сжимаю край простыни на груди. Дима медленно протягивает руку к моему лицу и бережно стирает мокрые дорожки с щек.
— Прости, — повторяю я, потому что ничего больше вымолвить не в силах.
— Это… кхм… должно быть обоюдно. Я никогда не принуждал тебя и не собираюсь, — продолжает уговаривать меня, тщательно подбирая слова. — После того, как я тебя обидел, ты вообще имеешь полное право меня к черту послать. Но… — откашливается и произносит строже, — мне непонятно другое. Почему ты извиняешься, Кать? И почему так дрожишь сейчас?"
"— Прости, я… — лепечу неуверенно и осекаюсь, встречаясь с недовольным взглядом Димы.
Я снова это сказала.
Виновато закусываю губу и не знаю, как объяснить свое поведение, не задев при этом любимого. Как признаться, что после поступка Леши я не могу заставить себя вновь доверять кому-либо. И что я до ужаса боюсь за своего малыша. Не переживу, если что-то случится опять…
Импульсивно обнимаю руками живот, будто защищаясь. Мой маневр не укрывается от внимания Димы. Медовым взглядом он обволакивает всю меня, а потом его глаза сужаются.
— Ка-ать? — мрачнеет Щукин.
