Автор
При входе в заслуживающий пристального внимания особняк начинается знакомство с Екатериной — заместителем депутата. Она растерянно осматривает его великолепие, где явствует беззаботная роскошь и жалость к бедным соседям. Атмосфера в доме напряжена и странным образом притягивает Екатерины к своей хозяйке — богатой и холодной леди, которая подкинула ее на руки как самую убогую из своих многодетных дочерей....
Хорошо, что мне это не грозит. Ни с Димой, ни с кем-либо еще.
Щелчок закрывшихся входных дверей позволяет мне мгновенно расслабиться. Меня оставили одну дома? С чего бы такое доверие?
Удачный момент, чтобы приступить к исполнению цели, ради которой я здесь. Но вместо этого свое свободное время я посвящаю Маше. Ребенок для меня важнее мести. Весь день практически не отхожу от ее кроватки, то и дело подхватываю на руки, чтобы успокоить и укачать. Чувствую себя выжатой и разбитой, когда малышка наконец-то засыпает.
Пять минут на душ. И можно позволить себе завтрак, плавно перешедший в ужин. Я не ела весь день, поэтому, быстро натянув шортики и футболку, мчусь на кухню. Пока вожусь у столешницы, не сразу слышу, как домой возвращается Дима. Едва не вскрикиваю, когда позади звучит его голос, бархатный, с непривычной хрипотцой и немного уставший.
— Как Маша? — вместо приветствия с порога спрашивает Щукин.
Оглядываюсь на долю секунды и вновь возвращаюсь к своим делам.
— Лучше, — спешу успокоить заботливого папашку, потому что здоровье ребенка — не самый удачный способ манипуляции.
— А ты как? — от его неожиданного интереса ко мне перехватывает дыхание.
Не успеваю ответить, как мужчина обнимает меня сзади. Укладывает ладони на живот и прижимает меня к себе.
— Дим? — сглатываю нервно, растерявшись от столь внезапного «наступления».
— Да, котенок? — выдыхает Дима мне в затылок.
Спускается невесомыми поцелуями к плечам, заставляя меня вздрагивать от каждого, словно от разряда тока.
Никогда не была слаба к мужским ласкам, в любой ситуации сохраняла здравый рассудок. Ледышка, одним словом. Даже с человеком, которого любила. Почему же я тогда плавлюсь сейчас в руках этого змея-искусителя? После всего, что он сделал! Как неправильно все происходящее!
Резко разворачиваюсь, оказываясь с Димой лицом к лицу.
— Дима, решил еще одного ребенка сделать? — с сарказмом бросаю я. — Маши мало?
Но он нагло затыкает мне рот поцелуем, сминает губы, жадно и нетерпеливо. Теряю бдительность, позволяя мужчине обхватить меня крепко, приподнять и усадить на кухонную столешницу. Прихожу в себя только, когда Дима устраивается напротив.
